– Это очень хорошо, что оно у вас доброе. А у меня вот не очень. Вы мне не расскажете, почему я об обезглавленных коммерсантах узнаю из газет, а не от начальника сыска?
– Опять виноват. Но в полицейской сводке эта информация присутствовала.
Генерал сконфуженно крякнул:
– Раз была, значит, не виноваты. Что уж из меня тирана строить. Каковы успехи?
– Успехи относительные. Установили личность убитого, выявляем круг близких контактов. Ведем наблюдение за родственниками. Обычная сыскная работа. Вот в пальто меня застали, Даниил Васильевич, собирался как раз по этому делу прогуляться.
Трубка помолчала, а потом резюмировала уже вовсе миролюбиво:
– С завтрашнего утра вы уж докладывайте мне о ходе следствия. Можно по телефону, чтоб не тратить время. Но ежедневно. Не позднее десяти часов.
Заверив градоначальника в готовности к ежеутренним докладам, Филиппов попрощался, запер кабинет, вышел из участка, отмахнулся от приподнявшегося на козлах извозчика и зашагал степенно в сторону Вознесенского проспекта, щурясь на бессовестно улыбающееся солнце и отстукивая себе ритм наконечником зонта, будто тростью. Не позднее, чем через четверть часа, Филиппов уже вкладывал монетку в ладонь швейцара, предупредительно распахнувшего ему дверь страхового общества «Россия». Мраморная лестница с тяжелым ворсистым ковром под медными прутьями провожала посетителей в просторную залу со множеством одинаковых столов, за которыми, казалось, сидели совершенно одинаковые клерки и чуть ли не синхронно переворачивали бумаги. Отрекомендовавшись и изложив цель своего визита подлетевшему к нему с расторопностью официанта молодому и очень румяному господину и получив в ответ почтительный поклон, Владимир Гаврилович через еще одну лестницу был проведен на следующий этаж и усажен в приемной, размерами, убранством и даже техническим оснащением совершенно не уступающей генерал-губернаторской: здесь имелся даже телеграфный аппарат, весело шуршащий выползавшей из его железного чрева бумажной лентой. Розовощекий юноша скрылся за высокими резными дверьми, буквально через мгновение выпорхнул из-за них обратно в приемную и сделал приглашающий жест рукой.
Внутри громадного кабинета из-за вполне соответствующего его размерам стола навстречу начальнику столичного сыска, радушно улыбаясь и приветственно раскинув руки, спешно двигался усатый господин с идеальным пробором в вороной шевелюре. Черный визитный костюм английской шерсти, крупный, но без излишка бриллиант в галстучной булавке, золотая цепочка часов – при первом же взгляде на хозяина кабинета у визитера не должно было даже возникнуть сомнений, что дела у страхового общества «Россия» идут великолепно. С фотографического портрета над хозяйским местом за порядком в полный рост присматривал государь император.
– Владимир Гаврилович! Какая честь! – обеими руками ухватив протянутую ладонь, затараторил управляющий. – Игнатьев Дмитрий Анатольевич, глава «России».
Хмыкнув такой двусмысленной аттестации, Владимир Гаврилович уселся на предложенный стул, согласился угоститься чаем и, уже размешивая в полупрозрачной фарфоровой чашке серебряной ложечкой сахар, заговорил о сути:
– Дмитрий Анатольевич, предполагаю, что вы честно храните тайны своих клиентов, но мне крайне необходимо понимать, чего именно от вас требует, скажем так, мой клиент. К вам в последнее время с какой-то странной настойчивостью ходит некто Константин Серафимович Гилевич. И информация о цели его визитов может существенно облегчить мне раскрытие одного страшного злодеяния.
– Как же, как же, читал в «Листке» об убийстве А. С. Гилевича, – с готовностью откликнулся Игнатьев. – Конечно, вы правы – мы хоть и не банк, но учреждение, которое обещает своим клиентам сохранение интимности. Тем не менее мой долг гражданина выше долга коммерсанта. – На последних словах Дмитрий Анатольевич даже как-то приосанился и чуть скосил глаза на фотографию на стене. – Господин Гилевич требует от нас оплатить страховой полис своего брата. Андрей Серафимович месяц назад застраховал в нашем московском отделении свою жизнь на пятьдесят тысяч рублей, и теперь его брат желает получить эти деньги, не имея на руках свидетельства о смерти.
Прямо из кабинета управляющего Филиппов позвонил в Казанскую часть, узнал у Кунцевича, что старший Гилевич после визита в «Россию» сел в трамвай и направился к дому, распорядился взять двух агентов и ждать с ними в автомобиле у парадного, где обитали Константин Серафимович с матерью.
– И вот что, – немного помедлив, сказал Владимир Гаврилович, – револьвер мой захватите из верхнего ящика.