– Так чего ж по такому рыдать-то? Уж лучше одной, чем с таким мужем.
– Одной бабе с дитями? Да в городе?
Из прихожей донесся тихий стук.
– А вот и они. Сидите, сейчас покажу вам свое богатство.
Альбина поднялась, снова затянула платок и вышла. Константин Павлович помедлил, прислушиваясь к звукам открывающейся двери, но все-таки поднялся и надел шляпу – чем стать свидетелем еще одной сцены в комнате с ограниченными возможностями к бегству, лучше уж коротко увидеть осиротевших девочек в коридоре. Но на пороге стояли вовсе не дети, а высокий мужчина в черном овчинном полушубке с белыми отворотами и лихо заломленной на затылок фуражке. Он испуганно зыркнул на Маршала, потом на Альбину. Та стояла, вытаращив на гостя глаза, потом тоже посмотрела на застывшего в комнатном дверном проеме сыщика, медленно подняла руку и ткнула в незнакомца пальцем:
– Васька это, господин полицейский. Васька Хабанов. Хватайте ирода!
Мужчина удивленно округлил рот, толкнул девушку в грудь и выскочил из квартиры. Маршал бросился следом.
На темной лестнице что-то громыхнуло, покатилось вниз с дробным жестяным стуком и затихло. Хлопнула где-то дверь. Маршал рванул из кармана фонарь, нажал на пружину. Бледный луч зашарил по стенам, по ступенькам. В два прыжка сыщик преодолел пролет, затем второй, кинулся к входной двери, краем глаза уловил какое-то движение под лестницей, но развернуться уже не успел, влетел в стену и получил чем-то тяжелым по голове. Шляпа, конечно, смягчила удар, но пол все равно закачался под ватными ногами. Фонарик выпал и со стеклянным хрустом погас где-то в углу. Маршал присел, скорее от полученного удара, чем из каких-то тактических соображений, но оказалось, что сделал он это очень вовремя: над головой опять что-то саданулось об стену.
Ничего не видя, Константин Павлович скакнул вперед, врезался в нападавшего, и оба повалились на пол, закатались по нему, заколотили друг по другу, рыча и охая. В какой-то момент невидимый злодей ухватился за концы выбившегося из-под маршальского пальто шарфа, крутанул и натянул, будто поводья. Константин Павлович захрипел, выгнул спину, попытался засунуть под шарф руки, чтоб ослабить давление, понял, что вот-вот потеряет сознание, потому что перед глазами уже поплыли радужные круги, нащупал в кармане браунинг и, не тратя время на его извлечение, выстрелил два раза прямо через пальто. Человек сзади охнул, ослабил хватку и обмяк, прижав Маршала к полу. На лестнице запахло порохом и жженой шерстью.
Константин Павлович отпихнул придавившее его тело, стянул шарф, сел и зашелся кашлем. Сверху голосила во весь голос Альбина, призывая на помощь соседей, но в этот раз никто не откликнулся. Наконец, восстановив дыхание, Маршал вытащил зажигалку, чиркнул колесиком и подполз к лежавшему на спине человеку, осветил бледное лицо. Прямо из-под тонких черных усиков, булькая, вырывалась и пенилась кровь, губы дрожали, бессмысленный взгляд шарил по теряющемуся в темноте потолку. Мужчина дернулся, прошипел дважды «сука», отчего кровь буквально хлынула из горла, забрызгав Маршала, и затих.
27 декабря 1912 года. Четверг
Паровоз свистнул, фыркнул и накрыл перрон густым пахучим облаком. Снег еле-еле, лениво, будто и не снег вовсе, а летний тополиный пух, кружил между желтых фонарей, нехотя оседая на воротниках пальто, шляпах, пуховых шалях и форменных фуражках.
Константин Павлович Маршал остановился у первого зеленого вагона, поставил на землю перевязанный бечевкой фанерный чемодан, спустил с руки укутанную в платок по самые глаза девочку лет трех, обернулся к только что догнавшей его с остальными детьми Альбине.
– Вот ваш вагон. – Он указал кивком на стоящего у лесенки усатого кондуктора.
– Спасибо вам, господин Маршал.
– Не за что. Я рад, что вы все-таки решили вернуться домой. С родными людьми все равно легче. Подождите, я сейчас.
Он подошел к кондуктору, что-то ему сказал, указав на стоящее вокруг чемодана и узлов семейство, и в довесок что-то вложил в ладонь, после чего вернулся.
– Вас посадят всех вместе и до Москвы будут за вами приглядывать. Там сядете на извозчика и доедете до Брестского вокзала. И дальше без пересадок до Варшавы. Ну а там уже до Кракова доберетесь. Вот. – Он вытащил заранее приготовленную стопку рублевых бумажек. – Я разменял вам. Должно хватить до самого дома.
Альбина взяла деньги, сунула за пазуху и повисла на шее у Маршала.