Только вместе с соседом Ваней,ты прости на кривом пути.Знаешь Отче, не можем самибез прощения в дом войти.
«Я не знал никогда отца…»
Я не знал никогда отца.Никогда не видал его.И какие черты лицаили голос какой у него?Папой отчима я называл.Получал от него ремня.А потом был развод и вокзал:скорый поезд унёс меня.Я родного отца искал,но никто не открыл мне дверь.Я прошёл городской квартал —сбит и сломан мой шагомер.Где-то ходит сейчас отец —человек мой, еще не стар.Может быть, он пасёт овец,может, он неплохой гончар.Или школьный учитель он.Или воин, что ждёт письма(возвращается почтальон —отступает незнаний тьма).Я придумаю сам его.Буду с ним говорить, молчать.Фильм смотреть Франсуа Трюффо —рядом он, а на кухне – мать:варит щи, режет хлеб и лук;позовёт нас к столу поесть…Мой отец, ты и брат, и друг,моя совесть, любовь и честь, —я когда-то тебя найду,хоть ты бросил меня не знав —ты оставил свой дом, жену, —всё оставил, едва собрав…Но я знаю, что будет час,будет вдоволь хлебов и вин.Ты, я чувствую, жив сейчас:значит, вместе отец и сын.
«Мы в детстве ели голубей…»
Мы в детстве ели голубей,в девяностых годах голодных.И несчастные горстки костей,мы бросали собакам безродным.Многодетное лето в боях —проводили, сдирая кожу,на коленях кровь и на локтях,синяками расписаны рожи.Пионерски тушили костры,подорожник на раны лепили,и спасались в прудах от жары,и одну сигарету курили.Мы пустые бутылки неслив пункт приёма под стеклотару,и тонули в дорожной пыли —босиком проходя по кварталу.Алюминий таскали и медь,в огородах налив воровали —попадали порою под плеть,но друг друга за то – не сдавали.Откликались на свист своим,с чужаками держались вровень.Это дань временам лихим —льётся звонами с колоколен.
«Сведу татуировку…»
Сведу татуировкусо своего плеча,которую под водкудруг делал хохоча.Нам по семнадцать былои кровь лила ручьём.За стенкой шваль курила —мечтала о своём.В окно сирень стучалакостяшками ветвей,машинка зло жужжала,жужжала всё сильней.Друг пьяно улыбался,молол бессвязно чушь.Портак образовался.Упала капли тушь.
«Из школы выгнали – подался в ПТУ…»
Из школы выгнали – подался в ПТУ.Сидели с другом за последней партой.Была акация, и яблоня в цвету,а мы на деньги скидывались в карты.Стипендия проигрывалась в пух,но победитель проставлялся пивом.Скупали семечки на рынке у старухи шли на площадь Ленина лениво.Светило солнце – не было дождя.Не подступиться в жаркий день к фонтану,но есть возможность встать в тени вождя,тем более, что он тут постоянно.И мы курили сигарету на двоих,безделье с беззаботностью роднились.Был дружбы смысл в понятиях простых:ругались вдрызг, но без обид мирились.С восьми утра работал гастроном.Покуролесив ночь – не уставали.Нам было хорошо гулять вдвоём,теченье времени в упор не замечали.Три года пролетели в ПТУ.Егорыч мастер был в слесарном деле.Всегда беседу вёл начистоту,но с хитрецой глаза его блестели.Ушёл Егорыч, после умер друг —на мотоцикле вдребезги разбился.Мне похоронного оркестра медный звук,потом ночами долго ещё снился.
«Врачебный почерк непонятный…»
Врачебный почерк непонятныйи то, что доктор прописал,добавил в чай имбирь и мяту,по часовой перемешал.Подруга у весны – простуда,приходят вместе каждый год.Их неизменному маршрутусопутствует теченье вод.И в дружном перелёте птичьеместь возвращение к родне,как бы забытой, старой, нищей,но не теряющей корней.
«Нет, ничего я не забыл…»
Нет, ничего я не забыл.Ни от чего не отказался:от памяти живых могил,хоть к ним давно не возвращался.Я помню, на большом холмележат рядком мои родные,а я застрял весной в зиме,и встали стрелки часовые.Как остроплечие лесас себя не сбрасывают хвою.Разлиты птичьи голоса,снегами ставшими водою.