«От книг сойти с ума…»
От книг сойти с умаи как Ламанческий Идальго,войти своим во все доматрагикомично и печально.На крыльях мельницы взлететь,парить над жерновами.Перемолоть, переболетьи вылиться дождями.Через три моря перейти,шагнуть шутя в просторы.Избавиться от соц. сети,минуя разговоры.Из комнаты не выходя,читать продолжить книги.Где сам разбойник и судья,и царь, и раб отныне.
«Отрывок – это мученик стиха…»
Отрывок – это мученик стиха,лист улетает в небо вверх ногами.Вино печали в новые мехавливает муза, стоя за плечами.
Довольно выпито, что не переплывёшь,ту реку горькую, наполненную тьмою.И тускло-тускло светит лунный грош,его никто не назовёт звездою.
«Южной ночи манящий запах…»
Южной ночи манящий запах,на кедровых широких лапах.Спит Ливадия и Мисхор —под присмотром лесов и гор.
Томно с берегом спит волна.Тихо – тихо звенит струна,в ночь растянутая лунойна ребристой воде морской.
А душа снова рвётся вглубь —приласкай её, приголубьи невинный обман прости,в искривлённом её пути.
Серпантинных дорог виткизнают радость и тень тоски.Льётся свет сотни лет с небес —на Таврический Херсонес.
НИ
А любовь усилилась разлукой.Мы целуемся с открытыми глазами —под старинными, вокзальными часами.Мы идём от посторонних звуков,мы идём к трамвайной остановке,за спиной остались три вокзала.У таксиста музыка игралагромко из машины на парковке.И бомжи между собою матерились,но куда-то музыка исчезла,как по взмаху ментовскОго жезла —люди все вокруг остановились.Нет ни городского шума, ни гудков.Время встало, мир остепенился.Только тёплый дождь на нас пролился —из летящих мимо облаков.
«Так далеко ещё не заходил…»
Так далеко ещё не заходил.Не заносило ещё так на поворотах.А в комнате потрескивал винил,рождалась музыка и в черно-белых фотобыла таинственная, двойственная связь.В их красоте, в моменте, в каждом вздохе.И где-то там незримо жизнь лилась,просвечиваясь в нынешней эпохе.
«В воде ты пробуешь дышать за нас двоих…»
В воде ты пробуешь дышать за нас двоих,я вспомню, как всё делалось вначале.И в сонмах капель соляных, морских,под солнцепеком в океан попали.И говорим теперь на рыбьем языке,мы проплываем сотни километров,проходим толщь воды мы налегкеи никому на берегу наш путь неведом.
Не передать привет – долой слова.В свинцовых волнах будет больше смысла.По всей земле уже разносится молва,что время вспять переворачивает числа.Нет небоскребов, ни метро, ни схем:исчезли города под грозным небом.И только ветер разгулялся надо всем,а к солнцу тянется травинки первый стебель.
«Кипящий морской коктейль…»
Кипящий морской коктейльиз водорослей и медуз.Волошинский Коктебельс волной поэтических муз.
Ставь Цветаевское тиреза Эфроновское люблю.Пусть стихи растут в сентябре,льнут к отплывшему кораблю.
Здешних мест золотой запас:слов и вымыслов тайники.На прогулке в вечерний часвидно звёздные островки.
В тихой бухте между ветвейвзлётно-лунная полоса.В неизменном кругу друзей,незабвенные голоса.
В.В.С
Сорок два тому года назад —сорок два тебе было – брат.в Олимпийской Москве цветы —увядали от духоты.
Люди шли от метро в слезах.Город спал на семи холмах.Когда дух расставался с телом —ранним утром в сияньи белом.
И не верил никто в беду.Мать, жена, сыновья в бреду.И летело на весь Союз,твоё – «Я, конечно, вернусь!»
Перекрестье холодных рук,помнит бой и гитарный звук.И в пределах иного мира —пусть звучит монолог Шекспира.
Под ударами сверху вниз —Пугачёвский раздастся свист.Непокорных стегут коней —ты летишь между двух огней.