В ответ она только молча покачала головой в отрицательном жесте и ещё более ожесточённо уставилась на Андрея, который увидел своего спасителя и теперь его руки тряслись уже не так сильно.
Матвей выставил руки вперёд и двинулся в сторону Киры, уговаривая её положить пистолет:
– Девочка моя, всё закончилось, всё позади, давай я подойду к тебе и возьму пистолет.
– Нет, не подходи! – она нервно посмотрела на Матвея. – Он опять выпутается! Он опять останется безнаказанным! Его проще убить и всё закончится. Если сделаешь ещё шаг, я выстрелю в него! – в отчаянии прокричала Кира.
– Слышал, что она сказала? Слушай её, она не шутит! – взвизгнул Андрей, понимая, что она действительно это сделает, как несколькими минутами ранее.
Послышался шорох и Андрей не успел обернуться, как рухнул на пол, а в этот момент, воспользовавшись замешательством, Матвей кинулся к Кире и крепко схватил её за руки, прижав к себе.
В дверях стоял Виктор Петрович, держа в руках биту.
– Нашёл по дороге сюда, – пожал он плечами и сделал невинное лицо. – Не такой уж он и страшный, – мягко произнёс мужчина и пнул по, валявшемуся рядом с ним, Андрею, который тут же заскрипел, подавая признаки жизни. – Теперь можно и отдать оружие Матвею, детка.
Кира выронила пистолет, и Матвей тут же поднял его, после чего снова обнял её. Как только родные руки коснулись её, она крепко обняла Матвея и разрыдалась ему в плечо. Наконец-то, она в безопасности.
Что там она обещала себе, если выживет? Какую хрень только не наобещаешь в таких ситуациях. Хотя… Можно и попробовать.
Виктор Петрович позвонил и вернул обратно наряд полиции, который и произвёл арест Андрея. Теперь факты и доказательства прямые, и бывшему помощнику судьи не отвертеться. Всё сложилось удачно для каждого.
Как только Матвей и Кира отпустили желание мстить и решили жить в любви, пришло Божье наказание и покарало так, как ни смог бы наказать, ни один из них.
Оставалось только изолировать Аду и можно будет в полной мере наслаждаться жизнью.
Глава 53
Глава 53
В этот день предчувствие конца не покидало Аду. Родители с самого утра отправились по магазинам, оставив их с дочерью наедине. Нянечка вынужденно взяла пару выходных, чтобы навестить своих родственников.
Хоть Матвей и просил её не оставлять Аду и ребёнка одних, она решила, что за два дня ничего страшного не произойдёт. Да и вообще она считала, что Ада не собиралась увозить ребёнка и прятать его от Матвея, это не в её интересах. Она наоборот делала всё, чтобы воссоединиться с мужем.
Мирослава мирно посапывала в кроватке, а Ада сидела напротив и наблюдала за дочерью. Её светлые кудрявые волосики обрамляли милое личико, создавая ореол, как у маленького ангелочка.
Не так давно Ада была уверена, что этот ангелочек приведёт её к заветной цели, которую она вынашивала на протяжении нескольких лет. Теперь же она поняла – всё было бессмысленно. А если ребёнок не мог помочь, то зачем ей обременять себя?
Последние слова Матвея о том, что он никогда не будет с ней, даже ради ребёнка до сих пор эхом отдавались в голове. Столько лет стараний прошли даром. Злость на Матвея мигом переросла в жестокий план мести. Хотелось, чтобы он мучился всю оставшуюся жизнь.
Что-то неуловимое толкнуло её и заставило наклониться над кроваткой. Она протянула руку, погладила Мирославу по головке и достала из-под неё подушку. Секунду поколебавшись, Ада медленно опустила её вниз, а когда подняла, то почувствовала, словно что-то оборвалось внутри. Что-то, что держало в тисках гнева в последнее время. Как будто она отпустила частичку себя и её разум начал проясняться.
Когда она посмотрела в кроватку и поняла, что натворила, безумие заполнило то место в её душе, где стало пусто так внезапно.
Она схватила Мирославу и прижала к груди. Только сейчас в ней проснулся материнский инстинкт, который до сих пор дремал. Вместе с телом ребёнка она осела на пол и начала раскачиваться из стороны в сторону, завывая при этом.
Дьявол дал, дьявол и забрал! Лилит осталось только проводить маленькую душу обратно к Создателю.
Когда Брайан подъехал к дому родителей Ады, то первым делом подумал, что никого нет дома. Для него маленький ребёнок ассоциировался с шумом и суматохой, а здесь было, как слишком тихо. Казалось, что даже мир вокруг замер.