Она видела Дейма. Видела его живую ипостась, и значило это лишь то, что его душу раскололи. И чуяло её сердце, что та часть души, которая безоговорочно была отдана ей, была изъята. Спасать вторую сторону не имело смысла.
Дейм - воплощение тьмы во плоти. Его человеческое тонко контрастировало с нутром монстра и всякий раз, когда монстр просыпался, гибло всё живое в радиусе нескольких сотен миль. Периодически, в кромешной тьме, Мариет ощущала дыхание. Утробное, холодное, совсем чужое. Уже чужое. Скалилась, знала эту его ебаную сторону.
- Посмотри мне в глаза, - усмехнулась девушка, сплёвывая скопившуюся во рту кровь, - будь мужиком, сукин сын.
Но всё, что она услышала, это лишь гортанный, бархатный смех. Внезапно кандалы пропали, и значило это только одно. Игра началась.
*** в это же время по иную сторону Нави.
Веселина ступила босыми ногами на сырую землю, тихой поступью продвигаясь дальше, ближе к замку. Это то самое ощущение, когда ты ещё не видел горя, но уже ощущаешь его всем своим существом. Когда каждый сантиметр рецепторов взбудоражен и посылает в мозг миллиард реакций, чтобы непослушное тело спасалось, бежало. Однако, сознание - удивительная вещь, которая способна блокировать инстинкты. Даже тот, который однажды может сохранить жизнь.
Шенти смиренно шел за девушкой, гипнотизируя её затылок, сдерживая на кончике языка очередную язвительную колкость, на этот раз четко понимая, что сарказм - лишь способ переключить её внимание с грядущего ужаса на внутреннюю злость. Он ненавидел её лишь потому, что она была слишком близко, потому что не ушла и не отступила, когда нужно было бежать. А теперь он не отпустит. Будет её самым страшным, вынужденным, необходимым, потому что она должна была научиться убивать в себе того, кого любит больше всего, чтобы однажды это спасло её жизнь.
- Шени, - тихо сказала Вес, - мы как на ладони.
Парень промолчал и лишь сильнее напряг свой взгляд, пытаясь пробиться в её сознание. Но всякая попытка приводила лишь к тому, что он натыкался на собственные мысли и ощущения. Нет.
Нет, нет, нет…
Шах встречал их пустотой и смрадом опасности. Шенти молча прикоснулся к стене, проверяя наличие защитного барьера.
- Ни звука, - бросил он девушке, пропуская её внутрь.
Быстро анализируя пространство, он отмечал, что некогда величественный замок превратился в обычный дом. А это значило только одно - его не питала энергия. Быстро обернувшись, он пытался услышать шаги Веселины, но ничего, словно замок поглотил её.
- Идиотка, - прошипел парень, сорвавшись в крипту.
Картина, которую он увидел, еще надолго отпечатается в его памяти. Веселина, замершая на месте с глазами дикого ужаса смотрела на круг, в котором лежали изувеченные тела их друзей.
- Боги, - сдавленно выдавила она, подходя ближе к кругу, словно запечатляя в подкорке эту картину, чтобы, когда, в очередной раз, Вес потеряет смысл существования, эта самая картина диким артхаусом долбила по сознанию, заставляя его жить.
- Не смотри, - тихо сказал Шенти, отчего девушка резко дёрнулась, - не надо, Вес. Я знаю, что ты сейчас делаешь и, это - путь в утопию.
- Перед тем, как уйдем, я должна кое-что сделать, - сказала девушка, глядя на лицо самой близкой подруги, - оно скоро вернется, - сказала девушка делая шаг назад, - нам оставили все подсказки.
Взяв нож, Веселина опустилась на колени рядом с телом Мали.
- Я найду их, - опустив голову, говорила она, - я вырежу всех, кто это сделал.
Взяв нож, Веселина начертила на ладони руну, а после неверными пальцами, взяв руку подруги, начертила на её ладони такую же.
- Клянусь, - сказала она, вдавливая свою кровь в обескровленную ладонь Мали.
- Вставай, Веси, - сказал Шен, кладя руку ей на плечо.
Собрав силы и последний раз сжав руку подруги, Веси поднялась, направляясь прочь.
Волны бились о скалы, а ветер издавал пронзающую симфонию своими порывами. Веселина сидела на краю скалы, и смотрела в пустоту.
- Первый раз всегда страшно, - сказал Шенти, подходя к девушке.
Она не двигалась, лишь гипнотизировала горизонт. Волосы разлетались в беспорядочном танце, а глаза, когда-то живые, больше не излучали никакого света. Синие, словно море. Мертвые, словно глубина.