- Никогда не поворачивайся спиной, - прошептал он на ухо, от чего пульс ускорился, разгоняя по венам такой силы ярость, что она трещала в воздухе.
- Никогда не смей сомневаться во мне, - выдохнула девушка, вгоняя шпильку, вынутую из волос, под ребро мужчины.
Амин лишь громко рассмеялся, вытаскивая острую вещицу, больше напоминающую иглу с жемчужиной на конце.
- Оставлю трофей себе, - слегка морщась, сказал он, убирая шпильку в карман, - тебе тоже трофей.
Это было брошено вскользь, между делом, когда окровавленной рукой Амин схватил Лиру за шею, притягивая к себе.
- Природа иногда так смертоносна - прошептал он крепче сдавливая шею девушки, - ты сейчас уверена, что я не наврежу, - продолжал он, словно кобра, расправляющая капюшон перед жертвой.
- Пошел к чёрту, - просипела она, стреляя глазами.
Нажим оказался резче, чем Лира рассчитывала. Мгновение от контроля до момента, когда мир вокруг тонет в темноте. Она знала одно – там, в песках, шрам от иглы остался у двоих. У Амина под сердцем на коже, у неё же в сердце, потому что ублюдок был равным ей. И был чертовски красив. Чёрные волосы, темные густые ресницы, обрамляющие карие глаза, которые временами становились чёрными, словно в них переливалась нефть. Правило номер один личного кодекса Лиры Гиаламас : «Видишь мудака, пырни его заточкой. Видишь красивого мудака, пырни его заточкой и беги». И она бежала, бежала далеко и очень долго, только не от него, а с ним.
Флешбэк №2
(Севиль - Чувства (cover))
Залив ласково принимал Лиру в свои объятия. Успокаивая, убаюкивая, закрывая собой от боли и проблем. Связь с шейхом стала для неё фатальной. Убийственной, когда она вернулась домой и отец безошибочно считал, всё, что произошло в Иордании. Наказание было резким и безапелляционным. Это когда незримый эшафот встречает тебя, как дорогую, столь долгожданную гостью. В ушах набатом: «Отречена». Вот так просто, как недостойную. За то, что первый раз в жизни выбрала себя в надежде, что Боги будут милостивы и защитят. Простят порочную связь с тем, с кем нельзя.
А что вообще такое нельзя? Кто рождает эти запреты и кто устанавливает волю там, где вершит судьба, там, где сердце встает от прикосновений. Там, где ненависть и презрение в долю секунды сменяется чувством, которое сложно обуздать, в котором рассудок становится абсолютно бесполезной опцией твоего организма. Ты делаешь. Плевать на то, что последствия разорвут душу на атомы. Плевать на то, что за минуту счастья ты будешь платить целостностью психики. Это неважно.
Нутро шептало, что сегодняшний вечер обернется очередной катастрофой, хотя предпосылок к этому было ровно ноль. Воздух вокруг Лиры буквально смердел кровью. Это то самое понимание, что инстинкты сейчас опережают события, пытаясь спасти тебя от внутренней гибели. Однако, страхи не должны быть пищей, не сегодня. Не сейчас. Стоя посреди комнаты в одном белье и придирчиво осматривая выбранный наряд, Лира скептически проводила рукой по ткани. Малахитового цвета платье с глухим, закрытым воротом, украшенное серебряными нитями на манер военных погон. Слишком закрытое для той, кто хотел бы именно сегодня сиять ярче, чем звезды. Волосы, собранные в идеальный низкий хвост, дополненный такими же серебряными нитями. На громкой связи Мари, негодующая о грядущей мутной поездке в Монако, и угуканье Лиры, застёгивающей босоножки, змеёй обвивающие ногу.
- Перезвоню, Мар, - сказала Лира, прислушиваясь к тихим шагам за дверью.
Шаг в полумрак, и дышать в себя, очень медленно, глубоко, размеренно.
- Попалась, - тихим, дьявольским шепотом за спиной.
- У меня в руках пушка, - на выдохе произнесла Лира, - я вышибу твои мозги с такой скоростью, что ты даже не успеешь моргнуть.
- Люблю, когда тебе нравятся мои подарки, - усмехнулся Амин, крепче притягивая девушку к себе, скользя руками по оголенной коже.
- Держи руки при себе, твоё, блять, величество, - сбитым голосом выругалась Лира, - тут полно твоих шестерок, которые с радостью поскачут доносить папочке, что сыночка решил налечь на оливки.