- Прикуси язык, - прошипел он, обдавая бедра девушки звонким шлепком, - Саид возьмет все глаза и уши на себя, мне достанутся только оливки, - самодовольно улыбнулся он, поворачивая себя вместе с Лирой ближе к зеркалу.
Медленные и неспешные поцелуи распаляли. Амин смотрел, как глаза Лиры распахиваются сильнее под его прикосновениями. Зеркало души? Зеркало душ. Сейчас две души в сотый раз нарушали запреты. Его руки по её груди, по кромке белья, едва касаясь, но так чтобы низ живота пробивало мелкой дрожью, а тело умоляло о большем. Пальцами вниз по ложбинке груди, заставляя спину выгибаться. Глаза полные огня, сжигали его ненавистью и взглядом полным похоти.
-Ненавижу, - прошептала Лира с силой отставляя ногу, поворачиваясь лицом к Амину.
-Чёртовы глаза, - тихо сказал он, обрушивая на губы поцелуй.
Это как танцевать вальс на разбитом стекле, понимая, что через пол шага мягкая земля, но не смея ступить. Поцелуи сбивчивые, рваные, нужные, необходимые по всему её телу. Рука вдоль лона, слегка цепляя клитор. Удар. Совсем легкий, почти невесомый, но разбивающий нутро. Неверные ноги (читать как долбаные ходули стоимостью с Гондурас), подвели именно сейчас, когда надо было играть роль неприступной крепости, превратившись в вату, слегка подогнулись. Когда палец, ласкающий клитор, переместился внутрь. Самоконтроль. Самоконтроль. Пошел ты нахуй, самоконтроль. И разъебало. Когда, грациозно опустившись на колени, Лира видела, как довольный оскал ласкает его идеальное лицо. Шлепок, замещающий легким поглаживанием, пока вторая рука наматывала идеальный хвост на кулак. Внутри иглами, когда его член медленно вдоль складок, заставляя тело взрываться сильнее.
- Снова ко мне спиной, حبيبتي, - сиплым голос прошептал Амин, медленно погружаясь внутрь девушки.
- Господи, - сдавленно сказала Лира.
- Смотри в глаза, - перехватывая шею девушки приказывал он, ускоряя темп.
Воздух тяжелый, разряженный, полный стонов и шлепков искрился. Зеркало, отпечатывавшее в своей памяти картину божественной страсти, как свидетель порочности.
Взгляд Лиры. Опьяненный, мутный едва цеплялся за две черные бездны в зеркале, пока горло сдавливала рука, а она задыхалась. Задыхалась от его быстрого темпа, от хлестких ударов, от эйфории, порожденной опасностью. Сходило долго, медленно и почти болезненно. Последствия яркого оргазма еще витали в воздухе, а тело предательски отдавшееся молило не шевелиться.
-Сияй сегодня ярче звезд, - улыбнувшись, присаживаясь на корточки сказал Амин, поглаживая Лиру по скуле.
- Угу, - устало прошептала она, - звезда пленительного счастья.
Подходя к двери, Амин встал в пол-оборота и тихо сказал:
-هل تعرف كم أنا أحبك[1]?
- Чего? - буркнула Лира.
- Соскребайся, говорю, - ухмыльнулся мужчина.
- Катись к черту, Амииииин.
Вечер тянулся слишком долго. Деньги, арабы, эскортницы (очень красивые европейские девушки для налаживания дипломатических связей) сопровождали весь приём во дворце Шейха. Лира держалась близко к семье правителя, потому что была приглашенной гостей, сумевшей найти утерянный артефакт. Вежливые улыбки не помогали девушке избавиться от ощущения нарастающей тревоги.
- Дамы и Господа! - обращая на себя внимание, начал речь отец Амина, - в этот чудесный вечер я разделю с вами радость. Мой сын, Амин, пройдя тяжелый путь, вернулся домой, приняв важное решение.
Взгляд Лиры зацепился за тихо вошедших женщин и девушку, облаченных в белый никаб.
- Сегодня мы официально объявляем о помолвке!
Зал разразился рукоплесканиями, которые еще долго стояли в ушах Лиры. Это то самое чувство, когда землю буквально выбивают из-под ног. Когда из помещения выкачивают воздух, а ты стоишь, потерявшись в пространстве. Тело движется само, пока мозг умирает от шока, а сердце пропускает удары. Надлом воли, когда она переводила глаза с объявленной невесты в глаза тому, кто два часа назад владел её душой, сознанием, телом. В его глазах ничего. Мрак клубился медленно, набирая обороты, грозясь вырваться при любой неправильной, телесной реакции. Здесь она в логове зверей, которые растерзают, не оставив мокрого места. Она не помнила, когда и как закончился вечер, не помнила, как жгла платье на балконе и как сдирала кожу мочалкой лишь потому, что желала отмыть тело, которое впитало проклятый запах. Это период, когда мозг до конца еще не обработал произошедшее, а организм выкидывает такой поток адреналина, что ярость застилает глаза. Сумка в руках, капюшон на голову, чтобы случайно не натолкнуться взглядом на кого-то из знакомых.