Тьма на прямоугольнике отпрянула, и втянулась в другое, только что возникшее тело. Тело очень красивого юноши с длинными чёрными волосами и мягкой улыбкой. Он протянул руки навстречу Владыке, словно прося себя обнять, и вновь грянули тысячи голосов: «ТЕБЕ! ПОДАРОК!». Зверь недоверчиво склонил голову набок.
— СПУТНИК!!! — снова гаркнула Тьма тысячами голосов. — ОТНЫНЕ ТЫ НЕ ОДИН!!!
Затем Тьма исчезла.
— Насколько сильно ты к ней привязан? — спросила Госпожа из воспоминания.
Владыка неопределённо передёрнул плечами и задумался над ответом. Следующие его слова вылетели легко и певуче, несмотря на протягиваемую Владыкой букву “с”, и сильно удивили Фалгар.
— Унганд зссанял только малую чщасть загранных зсемель. Зсса Гранью мир огромен и всссь укрыт Ею. А Она не любит его, — не любит Унганда, как поняла Фалгар, но уточнять не стала, — Поэтому не пусскает. А насс любит. Она прятала насс. Сначала наши ссаркофаги, а потом и нассамих. Кормила и взсращивала... Чудессный край... Кажетссся, что там ничщего нет, но там точщно ессть — я чувсствовал лапами, — трава, чщёрная и ссскрытая в клубах темноты. И холмы есть. И степи. И горы. Там ессть вссё. И нет ничщего. И Она там ессть. Её много. Вкуссно. Ссытно. Хорошшшо...
***
— «Спутник»? БРЕД! — закричал Ануис. Ему претила сама мысль о том, что зверюга может с кем-то ужиться.
Фалгар же заново слушала восторженную речь сына лишь краем уха, напряжённо раздумывая над её смыслом. Её настораживала, хоть и не удивляла, его любовь к Всематери. С другой стороны, она думала, что любовь сына к Ней неплоха и вреда не несёт, но во что может вылиться Её любовь к нему? С третьей, она заинтересовалась его словами, ведь и сама нередко бродила в Загранном мире, однако ничего там не увидела и не ощутила. Обо всём этом определённо стоило подумать. А ведь ещё оставался странный юноша, которого Тьма прочила её сыну в друзья. Прищурившись, Фалгар одарила изображение своего сына взглядом, полным сомнений. Если она что и знала точно, так это то, что слово «друг» не могло стоять в одном предложении с любым упоминанием о её сыне. Он никому не доверял, кроме Тьмы и, пожалуй, своей безумной сестрицы.
У Фалгар была дочь, да, к тому же, не одна. Вторую дочь, Элем, давно убили, зато первая, Мэридэлла, и третья, Мэридалла, были живее всех живых. Обе девицы были спесивы и вздорны, но каждая по-своему: старшая творила, что хотела и некого никогда не слушала, для младшей же не существовало никого, кроме её драгоценного младшего брата-близнеца, которым и являлся Владыка. Она помешалась на нём, посвятив ему всю свою жизнь. Вспыльчивая сверх всякой меры, гордая, грубая и разнузданная Мэридалла больше всего на свете (помимо драгоценного брата, конечно) обожала вид горячей крови, вытекающей из очередной её жертвы. Вспомнив о своём главном разочаровании, Фалгар недовольно прищёлкнула языком и поморщилась, чем заслужила короткий подозрительный взгляд Ануиса.
Может ли случиться такое, что Мэриди уступит своё место подле Влалыки кому-то ещё? Нет, конечно нет! Фалгар даже помотала головой. После ссоры брата с Мегулой, эта бестия, не раздумывая, убивала любого, кого мало-мальски сближался с Владыкой. Колдунья объясняла это так: «Чтобы моего дорогого братика больше никто не смел разочаровывать». Если брать в расчёт тот факт, что Владыка к себе никого не подпускал и ни с кем не желал общаться, гибли в основном ни в чём неповинные существа. В голове против воли опять промелькнули слова Всематери, услышанные сегодня днём. Что же она имела ввиду?
Фалгар ударила по воспоминанию, разбивая его. Если бы у неё были силы, она бы встала и принялась метаться по комнате, потрясая кулаками и гневно шипя. Но у неё совершенно не было сил! Фалгар согнулась и закрыла лицо руками. Она всегда проигрывала. Не уберегла мужа от безумия, не смогла воспитать дочерей, — да что там! — она даже не смогла сберечь второго сына, своего её милого Люгса, от тлетворного влияния старшего брата! Допустила убийство второй дочери и сумасшествие Зверя. Фалгар чувствовала себя абсолютно бесполезной и ненужной.
— В последнем ты точно не виновата. У животного дурная кровь и дурной нрав — гремучая смесь! — подал голос Ануис.