— Да, решила попортить мне побольше крови. Ты чего дрожишь? Холодно?
— Нет, я... я просто... просто... — Ньелль прикусил губу, боясь, что Шамак начнёт смеяться с его страхов, как только он их озвучит.
— Р? — Шамак залез на кровать, притянул детёныша к себе на колени и, размяв пальцы, начал методично копошиться в только что расчёсанных волосах, несильно дёргая за длинный пряди. Это был самый проверенный из известных ему способов угомонить детёнышей и на Ньелле он тоже работал безотказно.
Расслабившись, юноша всё же решился рассказать.
— Я боюсь темноты, — сжавшись, тихо прошептал он и уткнулся в жёсткую, нечеловеческую грудь, ожидая смеха.
Но Шамак не засмеялся. Он удивлённо вскинул брови, посмотрел на Ньелля так, будто впервые увидел и выдал очевидную, по собственному мнению, истину:
— Глупо бояться темноты, когда рядом сидит тьма. Здесь только одно чудовище, и, поверь, других я к тебе не подпущу. Даже костлявые руки кошмаров буду прогонять.
Поражённый Ньелль благодарно улыбнулся и плотнее прижался лицом к ужасно жёсткой, но такой тёплой груди.
— Маленький пугливый детёныш, — уже проваливаясь в сон, услышал юноша тихий заботливый фырк.
СТРИБОГ
Создание разветвлённой бюрократической сети имело как недостатки, так и преимущества. Читая отчёт из министерства жнецов, Шамак познавал и первые, и вторые.
Правая рука Мирэила, чопорный и невысокий фей по имени Песпер Сунбулов, назначенный министром Смерти (оригинальнее названия для данной должности Шамак не придумал), оказался педантичен, въедлив до зубовного скрежета и явно прятал внутри талант писаки бульварных романов. Шамаку не было никакого дела кто там из жнецов на ком женился и с кем развёлся, но, для подготовки к совещанию, назначенному на вечер, приходилось продираться сквозь витиеватые каракули и читать дальше эту неудачную попытку соединить любовный роман с отчётом по развитию экономики. Поняв, что уже пятый раз перечитывает один единственный абзац, Владыка всё-таки плюнул на это гиблое дело и призвал Зелля.
— Нам срочно нужно как-то систематизировать этот похмельный бред с претензией на дамское чтиво!
Огорошенный прямо с порога Зелль пару раз хлопнул глазами, не совсем понимая, какая вожжа на этот раз попала под хвост дорогому начальству, потом разглядел название отчёта и наконец начал думать в нужном направлении.
— Потребуется общая форма.
— О, отличная идея! — одобрил Шамак, слегка досадуя, как это он сам не додумался до этого очевидного решения.
— Она не моя. Этьен ещё пару недель назад предложил, но руки пока не дошли разработать до конца, — Зелль пожал плечами. — В принципе, я закончил с реформой образования и проверкой кадров для Академии, так что сейчас могу заняться формами отчётов. Думаю, даже успею сделать часть к собранию.
— Превосходно. У меня сегодня ещё пара встреч, но к собранию точно успею обернуться.
— Угу, — буркнул полукровка.
У него лично дел было гораздо больше, чем «пара», но спорить с Владыкой ещё менее продуктивно, чем спорить с камнями, поэтому, убедившись, что начальству больше ничего не надо, Зелль рысью отправился в сторону ближайшего зеркала. Новый директор Академии свои обязанности исполнял не в пример лучше своего предшественника и уже должен был закончить подписывание дипломов для новых министров.
Шамак же, успокоив себя мыслью, что ничего важного в отчётах всё равно нет, забросил бесполезные бумажки и, воровато оглядевшись, поспешил истаять в воздухе.
Приземлившись на пыльную просёлочную дорогу, он, обернувшись Зверем и не спеша потрусил к видневшемуся на опушке иссохшего леса селу, периодически чихая от пыли и недобро поглядывая на нещадно палящее солнце. Этому светилу точно не помешало бы знакомство со спокойной Шанганной. Никаких приличий! Неудивительно, что жители так на него жаловались.
Село, к которому трусил Шамак, некогда было большим и оживлённым, однако сейчас переживало не лучшие времена. Посевы погибли, земля растрескалась, а жители, изморённые жарой и иссушённые голодом, почти не покидали домов. Поистине удручающее зрелище.
Ещё раз чихнув, Шамак задумался. Он только недавно начал принимать жалобы в письменной форме, до этого выслушивая их только во время обходов границ. Интересно, сколько же деревень, сёл и городов погибло только потому, что не могло до него дозваться? Даже самые примерные цифры вызывали уныние.