Не так уж были не правы жители, когда решили, что он растворился. Шамак исчез в чёрной дымке, направляясь в мир бурь и ветров. Имени у него никакого не было, ибо сюда после сотворения никто из относительно разумных не заглядывал. В этом мире жило только одно существо — владыка ветров Стрибог. Энрион заточил его здесь, когда Стрибог в угоду переменчивой юности от скуки развеял несколько миров и учинил страшный разор на прилегающих к ним территориях. С тех пор к нему заглядывали разве что внуки-ветры, глазами которых он изредка отправлялся повидать мир, а в остальное время уже состарившийся великан сидел закованным в цепи в кольце гор и ждал. Не создательницу Элриду, а молодого вожака гердов, который однажды непременно должен был придти на смену Энриону. Стрибог верил в это и ждал. Тысячи, сотни тысяч, миллионы лет проходили в ожидании. И вот сегодня он наконец дождался.
Сейчас великан спал, опираясь на горную гряду. Забравшийся на отвесный пик Шамак оглядел его, встряхнул гривой, скинул звериную шкуру и зычно запел:
Великий Стрибоже, ветров прародитель,
Воин, могучий, небес повелитель!
Ты скован в горах со времён мирозданья,
Твой голос и шёпот, и крик, и рыданье:
Я слышу как воешь и стонешь в пещерах,
Твой рёв, пред грозою летящий по небу!
Вступи мне на службу, Стрибоже Могучий,
Я власть тебе дам — что захочешь получишь!
Дотронешься сам до мира краёв,
Мы садкового мёда с тобою испьём!
Взамен на врагов ты нашлёшь ураганы
И ветрами сдвинешь их крепостей валы,
Потопишь штормами их корабли,
Чтоб вспомнили грехи свои!
Ты, Буйный Стрибог, чьи внуки крылаты,
Чей меч иступился, в ножнах зажатый,
Шлем свой рогатый скорее надень
И встань под знамёна Эфира детей!
Надолго ушли мы под свод темноты,
Нас Вечная Тьма спасла от судьбы,
Питала и прятала. Время пришло!
Час верный пробьёт — я выгрызу зло.
Старому миру вышел уж срок,
Состарился он и совсем занемог.
Истлела, развелась Первая Суть.
И прежнего счастья уже не вернуть.
Рождение нового мира грядёт.
Сгнивший побег коса отсечёт.
Чтоб землю удобрить пеплом старого зла,
Сила твоя мне очень нужна!
С первыми словами великан пробудился. Стряхнув остатки сна, он испытующе осмотрел черноволосого мужчину, в чертах которого явно проглядывала кровь заточившего его здесь Энриона.
Дождался. Молодой вожак встал во главе стаи и пришёл его освободить.
Потухшие тысячилетия назад глаза старца вновь заблестели жизнью, тело налилось мощью, он подался вперёд с такой силой, что сам мир задрожал, и безмолвно воззрился на Шамака. Поняв его молчаливую просьбу, Шамак мановением руки стёр канаты, скреплявшие губы великана, и тот тотчас улыбнулся ему жуткой кривой улыбкой.
— ТЫ ПРЕДЛАГАЕШЬ МНЕ СДЕЛКУ, А, ПОТОМОК ЭНРИОНА?
Горы вздрогнули. Шамак, едва удержавшийся на ногах от порождённого дыханием Стрибога порыва ветра, сделал невозмутимую морду и важно кивнул:
— Верно, а ещё союз на весьма выгодных условиях. Что скажешь?
— ЧТО СКАЖУ? ЧТО СКАЖУ?! — великан развеселился. — Я СИЖУ ЗДЕСЬ, ПОКА ИНЫЕ ГУЛЯЮТ ПО МИРУ! ЕСЛИ НЕ ЛЖЁШЬ, ТАК Я СОГЛАСЕН!
— Клянусь, что всё сказанное мной тебе правда, — поднял руку Шамак. На мгновение на кончиках его когтей вспыхнул чёрный огонь, подтверждая сказанное.
— ТОГДА Я СОГЛАСЕН! ЛОМАЙ ЦЕПИ!
— Сначала поклянёмся друг другу в том, что ни один из нас не предаст другого, — спокойно возразил Владыка.
— КАКАЯ ПРЕДУСМОТРИТЕЛЬНОСТЬ! — расхохотался Стрибог. Шамаку потребовалась почти вся выдержка, чтобы сохранить лицо невозмутимым. — БУДЬ ПО-ТВОЕМУ! А В ЗНАК НЕРУШИМОСТИ НАШЕГО СОЮЗА ТЕБЕ БУДЕТ СЛУЖИТЬ МОЯ ДОЧЬ! — в тот же миг на плечо Владыки уселась большущая птица, похожая на павлина с короткой шеей, такими же лапами и шестипёрым хвостом. Перья птицы переливались синим, зелёным, голубым и розовым. Птица важно тряхнула хохолком и с интересом оглядела Шамака.