— У тебя нет имени, — определил герд. — Что ж, тогда я буду звать тебя Сатин, если ты не против.
Птица пронзительно крикнула, соглашаясь.
После принесения клятв, Шамак разбил цепи и, кратко просветив великана о событиях последних 23 миллионов лет, дал ему первое поручение. Если великан и задался вопросом, зачем новому вожаку какой-то генерал какого-то там летучего флота, он никак этого не показал.
Выпив напоследок по чарке мёда (великан, оказывается мог становиться приблизительно человеческих размеров), Шамак с чистой совестью переместился в малый тронный зал для аудиенций. Лорен уже ждал его, нетерпеливо перестукивая пальцами. Где-то рядом определённо должен находиться Кернс. Недолго думая, Шамак задрал голову, кивнул сыну и важно прочапал к вычурному и совершено безвкусному золотому трону, украшенному таким обилием завитков и драгоценных камней, что от них рябило в глазах.
Поморщившись, Владыка всё-таки заставил себя сесть на неудобный трон и, немного покрутившись, царственно взмахнул рукой, приказывая начинать.
— Маркиз Астольф Леонор Луи де Кюи!
— Это хто? — поинтересовался Шамак так тихо, чтобы все точно услышали.
— Это сын самого могущественного и влиятельного банкира во всей империи, — видя, что Шамак не впечатлился, Этьен поспешил прибавить: — Он нам нужен!
— Нужен так нужен, — привычно проворчал себе под нос Владыка и без интереса кинул взгляд на двери.
В этот момент как раз вошёл юноша миловидный (по скромному царственному мнению Шамака даже слишком), жеманный, острый на язык и слишком много (тоже, по скромному мнению, Шамака) думающий. Одним словом, человек, воплощающий в себе все качества, присущие людям его поколения и там раздражающие герда.
— Ваше Императорское Величество! — приторно прощебетал маркиз, едва войдя.
Продвигался к трону он, кружась и приседая не то в книксенах, не то в реверансах — Шамак не смотрел, быстро потеряв интерес к человеку, а Этьену пока не хватало знаний придворного этикета.
Маркиз тем временем продолжал:
— О, что за счастье видеть вас...
Что там дальше говорил маркиз, де Лорэн не слушал. Вместо этого он пытался незаметно пихнуть императора так, чтобы тот принял хоть сколько-нибудь заинтересованных вид.
— Зачем? — возразило несносное животное, ничего не почувствовав, зато уловив мельтешение сбоку. — Мне нужны деньги его отца, а эта курица завитая, может идти хоть горами, хоть лесом.
— Вашество, — Этьен старался шипеть так, чтобы маркиз не заметил. — Послушайте, путь к сердцу и кошельку отца, часто лежит через наследника.
— Или через компромат Раншарда.
— Что?!
— Что?
— Что вы только что сказали?
— Что его отец вчера присягнул мне на верность и надавал кучу клятв, которые подтвердил магией. Теперь если рыпнется — откат его убьёт, — пока Шамак это говорил, лицо Этьена вытягивалось всё больше и больше. Сам же Шахджахан не выглядел ни довольным сказанным, ни раздражённым, нет. Он просто констатировал факт, полагая, что Лорену это давно известно.
Этьен мысленно закатил глаза. Какие же твари иногда твари! Он тут договаривается с этим отпрыском несчастным, тащит его сюда, чтобы узнать, что Шамак уже всё сделал сам. И ведь ничего не сказал!
Лорен устало прикрыл глаза. Пора бы уже привыкнуть, что Шамак отвечает только на чётко поставленные вопросы, делает всё так, как считает нужным, и считает, что всем непременно обо всём известно. Твари, Эфир Всемогущий, как же с ними сложно!
— Маркиз де Кюи! — Лорен выступил вперёд и церемонно поклонился
Маркиз, закончивший читать оду, вероятно, собственного сочинения, важно раскланялся, ожидая похвалы.
«Действительно, как курица, — подумал Этьен. — Его Величество верно подметил.»
Шамак же счёл мраморную колонну более достойной своего внимания, чем какого-то там маркиз.
***
Люгс проснулся от странного ощущения чужого взгляда. И вроде бы взгляд не был враждебным, но кто вообще мог зайти к нему? На старшего брата ощущение не похоже. На сестёр тоже. И не Ньелль...