Гниль заползла в благодатный удел,
Живые забыли слова праотцёв,
И мир ополчился на чёрных волков.
Позволь нам сражаться, волю нам дай,
Врагам чернооким урок преподай!
Мы ждём только рёва рожка твоего,
Чтоб выгрызти глотку врага своего!»
«Нет, наше время ещё не пришло.
Бой мы начнём, когда зло пожрёт зло.
Вижу: в час утра, в кровавый рассвет,
Волков проведёшь ты на верную смерть.
Златоглазая стая поднимет мечи,
Сейчас нерожденных волков сбереги.
Коль первая кровь будет жива,
Не поверят волчата наветам врага»
Будущим скверным воздух запах.
В холмы возвратился старый вожак.
Старый глава сложил царский венец?
Ужели предвидел свой страшный конец?
— Что за странная песня? — Ньелль поднял взгляд на Шамака, но тот и сам был озадачен.
— Первые куплеты взяты из песни нашего народа, но остальные явно кто-то додумал, как странно...
— Пойдём спросим? — предложил юноша.
Владыка кивнул и, подхватив Ньелля, запрыгнул на строительные леса к ближайшему рабочему, чем немало испугал беднягу.
— Здравствуй, — солнечно улыбнулся юноша, тут же успокаивая строителя. — Мы хотели спросить, что за песню вы сейчас пели? Такая необычная!
— Дык про Шахджахана и его отца или деда, это я уж не знаю, — рабочий почесал затылок. — Вы не местные что ли? Тут её все знают.
— Ох, вот как? — Ньелль пропустил слова про неместных мимо ушей. — Могу я спросить про автора?
Рабочий снова почесал затылок:
— Кажись, её колдун первым распевать начал. Высокий такой, в пыльном плаще. А вам зачем?
— Хотели лично познакомиться с этим выдающимся стихоплётом, — хмыкнул Шамак. Столица была достаточно разношёрстной, чтобы зубы можно было не прятать, глаза они с Ньеллем завязали ещё на выходе из замка, а на хвост легло заклятье невидимости. Всё-таки у Шамака он был слишком приметным.
Пока юноша благодарил рабочего, Шамак сосредоточился на поисках колдуна. Он уже догадался, кто мог так мастерски сплести правду с вымыслом, оставалось только подтвердить догадки.
— Нашёл! — с этими словами герд подхватил Ньелля и резво поскакал к колдуну.
Тот совершенно не удивился их приходу. Он встретил их как старых друзей: лукавой улыбкой, еле заметной из-под густой бороды:
— А я уж заждался!
— Догма, старый ты прохвост! — без приветствий начал Шамак. — Ты почему в замок не возвращаешься, а, седая лисица?
— Я там, где происходит интересное, Владыка, — ещё шире улыбнулся Догма. — Не представите мне своего юного спутника?
— Ньелль, знакомься, это Догма — старший брат Мараны, Догма, это Ньелль — он такой же герд, как и я.
— Лано? — поражённо выдохнул Ньелль во все глаза смотря на старика. На прекрасного огненного духа тот не походил от слова совсем.
— Лано-лано, — с усмешкой подтвердил старик. — У меня сотни обличьев, юноша, даже не пытайся запомнить их все, — тут он очень серьёзно посмотрел на Шамака. — Можем ли мы поговорить наедине, Владыка? Мои новости не спешат, но всё же лучше не откладывать встречу с ними.
Шамак кивнул, с досадой думая о том, что ещё не успел показать Ньеллю и трети будущего города.
***
Полдня проговорив с Догмой, который принёс целый ворох новостей, Шамак почесал бороду и вышел на балкон. Дети весело играли с чакрами на лужайке, привлекая к своим забавам ещё двух младших дядей. Лала, притулившись под деревом, учила барсика читать. Шамак задумчиво посмотрел на Люгса. Тот в последние дни вёл себя особенно тихо. Если брать в расчёт вчерашний визит Всематери и то, что она к нему, Шамаку, даже не заглянула, может, стоит начать беспокоиться?