С другой стороны, это же Всемать. Разве она может навредить своим детям? Подумав, Шамак пусть с неохотой, но всё же признал права младшего брата на личную жизнь и секреты.
К тому же сейчас он так устал, что даже если бы с неба вдруг посыпались жареные гуси, его бы это нисколько не смутило, и он бы из одной только вежливости поинтересовался у Всематери, почему падают гуси, а не утки или, скажем, перепелки. Потому что даже такие древние существа, как Всемать, иногда нуждаются в том, чтобы кто-нибудь чисто из вежливости поинтересовался бы их мнением.
***
Примерно в том же направлении сейчас думал Этьен, сидя в своём кабинете. Работать совершенно не хотелось, особенно после того, как в дежурную, где обитали адъютанты императора, с ноги вломился Зелль, попутно оповещая весь замок о готовых дипломах. От одних только воспоминаний о криках, у чувствительно к громким звукам хаа-ши вновь разболелась голова.
На сегодня у канцлера оставались ещё три задачи, от которых головная боль только усиливалась:
- Нужно было думать о скором переезде в уже почти достроенное здание Правления в столице, ибо императора сильно напрягало такое количество живых в собственном замке, куда во все времена живым был путь заказан. А нервировать императора было себе дороже. Расстроенный Шамак часто становился причиной расстройств окружающих.
- Нужно было проконтролировать ту самую финансовую реформу, а для этого нужно было придумать предлог, чтобы на время выцепить проект у крайне щепетильной в таких делах Удмы.
- Император разводится императрицей! Это уже не лезло ни в какие ворота! Разводиться сразу после рождения наследника — просто уму непостижимо! Хотя их сложно было в чём-то упрекнуть: наследник почти есть, бывшая, но всё же, императрица, будет, обязанности императрицы в любом случае мастерски выполняет Его Высочество Люгс. Всё бы ничего, но на носу бал по случаю основания города, а Морана вот-вот должна родить и пойти туда с императором не сможет!
Этьен потёр виски. Что же делать?
Кернс, в очередной раз ходивший на кухню за эклерами и чаем, открыл дверь плечом и тут же поинтересовался:
— Как ты? — и брякнул на стол огромный поднос с чашками и пирожными.
— Спасибо. Пока только с первым вопросом более-менее разобрался. Наверное, придётся опять просить помощи у Его Величества.
***
Мысль о бале пришла в голову не только Этьену. Почесав хохолок вернувшейся с охоты Сатин, Шамак позвал Анну и с порога спросил:
— Анна, ты же женщина?
— Что? — оторопела Анна. Как-то до этого вопроса она в своём поле не сомневалась.
Шамак сделал вид, что ничего не услышал и вдохновенно продолжил:
— И мы не родственники, так что Ануис не придерётся из-за того, что я опять приду на бал с сестрой или дочерью!
— Мне, безусловно, очень лестно, Хозяин, — Анна взяла себя в руки и применила тон, который всегда подберегала для случаев, когда Владыка сильно упрямился и не хотел есть полезный шпинат. — Однако я всего лишь служанка...
— Всего лишь служанка?! — возмутился Шамак. — Да ты моя самая незаменимая помощница!
Анна и бровью не повела:
— Благодарю за похвалу, Хозяин. Но всё же вынуждена отказаться.
— Ну и с кем мне идти? — вздохнул Шамак. Сатин пронзительно крикнула.
— Вам же нельзя идти с только с сёстрами или с дочерьми? — уточнила Анна. Получив подтверждение, она хитро улыбнулась. — Попросите господина Люгса. Я его так накрашу, что никто от девицы в жизни не отличит!
Шамак заколебался. Но идея устроить такой потрясающий розыгрыш для знати в День Кразеллы, день шуток и розыгрышей, на который как раз приходился бал в честь основания города, была слишком заманчивой!
— Тащи Люгса, — в итоге, после недолгих переговоров со здравым смыслом, приказал он Анне.
Женщина улыбнулась ещё шире и исчезла, чтобы появиться вновь уже с Люгсом.
— Люгс, ты же знаешь, что бал выпадает на День Кразеллы? — проникновенно начал Шамак. Люгс приятно насторожился. Кого брат выбрал в качестве объекта розыгрышей в этом году?
***
— Дурацкие каблуки! Дурацкое платье! — сквозь зубы ругался Люгс, пытаясь одновременно балансировать на высоченных каблуках и не запутаться в динном шёлковом подоле.