Обед
Как я устал...
Сон
Еда
Доброе мясо
Не мертвечина
Потом спать
И есть...
Еда
Сытость
Сон
Как хочется спать
И есть
Обед
Сон
Много спать и есть
Да...
Ветки больного дерева тянуться к морде, путаются в гриве. Корни охватывают лапы.
Зверь трясёт головой, сбрасывает сонливость и рычит, и дерево в страхе отступает. Зверь озирается.
Ещё немного рычит для порядка и возобновляет свой путь.
Деревья поражены недугом. Прокляты. Проклятье... Недуг...
Мысли путаются в голове, и Зверь встряхивается, бодрится, но тут же снова угасает и медленно бредёт дальше. У него остаётся ещё одно дело. Нужно поговорить с братом.
Мутный взор наконец замечает резные купала восточного дворца, принадлежащего Люгсу. Зверь трясёт снова мордой, перекидывается в более человеческий вид и делает шаг вперёд, чтобы в следующий миг вломиться в роскошные золотые двери с гневными воплями:
— Немедленно пустите меня к этой клятой русалке, я её так выпорю, ни о каких романах думать не сможет!
Слуги Безымянного дворца, полупрозрачные безликие, облачённые в многослойные, шитые золотом одежды, давно привыкли к безумию старшего брата своего господина, а потому на появление Владыки не обратили ровным счётом никакого внимания. Пока Зверь искал серебряного волчка, они неторопливо проплывали по коридорам, безмолвные и безразличные.
Люгс, для вида немного попрятавшийся от старшего брата, осторожно высунул нос из-за мраморной колонны и заранее сгруппировался. Ровно через секунду его сбил с ног чёрный рычащий вихрь, а сверху навалилась тяжёлая, почти неподъёмная туша. Во всяком случае, так всё выглядело со стороны. На самом деле, братья лишь слегка соприкасались одеждами.
Люгс незаметно поёрзал, с комфортом устраиваясь на заботливо подложенной старшим братом подушке из невидимых нитей эфира и усиленно делая вид, что ему жутко неудобно, что он жутко недоволен неожиданным визитом и что он от слова совсем не хочет слушать родное рычание.
Владыка, для вида прорычав нечто совершенно бессвязное, склонился ещё ниже и, вполне убедительно играя роль безумца, забывшего про телепатию и оттого вынужденного пользоваться собственным языком, шепнул в аккуратное, тут же слегка порозовевшее от холодного дыхания, ушко Люгса:
— Какие новости?
— Кроме того, что Фалгар продолжает дискредитировать каждый твой поступок и выставлять тебя в самом невыгодном свете, никаких, — старательно удерживая на лице выражение оскорбленной невинности, пробурчал в ответ Люгс и вполне искренне скривился. — Она каждое твоё слово переиначивает!
— Моран?
— Усердно избавляется от конкуренток на твои лапу, несуществующее сердце и титул.
— То есть занята и меня доставать не планирует?
— Да.
— Двор?
— Погряз в борьбе за возможность урвать кусок повкуснее. — Люгс накрутил на палец прядь, выбившуюся из косы и задумчиво, сложил губы бантиком. — А, ну и также, как и Фалгар, до сих не может решить, на чью сторону будет выгоднее встать в войне.
— Перспективы?
— Унганд кажется им влиятельнее и сильнее тебя, зато тебя считают чуть менее безумным.
— Вот уж польстили, так польстили, — чуть отстранившись, фыркнул Владыка. — Всё, моя иллюзия закрепилась, можно больше не изображать смертельную вражду.