— Не знаю, — честно признался Владыка. — Но у меня стойкое ощущение, что после Макошева дня должно что-то случится.
— Хорошее или плохое? — насторожился Люгс.
Ему показалось, или во взгляде старшего брата скользнула горечь? Но ответил он ровно:
— Хотелось бы мне знать.
— Тогда пока нам лучше расстаться, — как бы ни было тяжело это говорить, но старшему брату действительно нужно начинать действовать хотя ы ради собственной безопасности.
— Приезжай на праздник, там сведемся, — согласился Владыка и поднялся на ноги, не забыв осторожно поднять и Люгса.
— Разумеется, — печально выдохнул молодой король.
— Не грусти, Люрей, — рычащий голос стал непривычно мягким, а большая когтистая ладонь накрыла серебряную макушку. — Мы бессмертны, и у нас впереди вечность. А с Королём мы как-нибудь справимся. — как бы Владыка не старался, но последняя фраза всё равно прозвучала без особой уверенности.
Люгс тут же поймал ладонь старшего брата, прижался к ней щекой и с жаром заверил:
— У тебя получиться старший брат, а я тебе помогу! Уверен, сёстры и младший брат тоже сделаю всё возможное!
Владыка слабо улыбнулся. Вера этого ребёнка действительно вдохновляла на подвиги.
Хорошо, раз Люрей в него так верит, он не может предать его доверие. Для начала нужно заглянуть в белый замок и сделать парочку приготовлений, а потом можно и к де Флёр наведаться.
Погладив Люгса на прощание по щеке, Владыка натянул на лицо выражение посвирепей и, резко развернувшись, вылетел из замка так быстро, будто за ним гнался минимум десяток Кровавых Королей.
Люгс, мысленно досадуя на отсутствие возможности проводить старшего брата как положено, проводил его взглядом и, также натянув на лицо свирепой выражение, снял иллюзию и, громко хлопнув дверями ближайших покоев, закатил грандиозную истерику, чтобы отвести душу. Истерика получилась настолько грандиозной, что тени-слуги пошли рябью, а у подосланных Королём шпионов заложило уши и они поспешили убраться, что поскорее порадовать своего хозяина новостью о стабильно-ужасных отношениях братьев.
***
Принцесса Лоуэр Лалавей дэ Энгердмандрено, ласково называемая отцом «Лала», напряжённо всматривалась в мрачно-зелёную стену Проклятого леса и в который раз задаёт себе одни и те же вопросы. Почему отец ещё не вернулся? Где он? Что с ним? Почему бабушка молчит в ответ на все вопросы? Где пропадает тётушка? И кому отец отдал своё любимое кольцо, с которым прежде никогда не расставался?
В тот памятный год, когда началось наше повествование, принцесса спала, погружённая отцом в длительный, полувековой сон. Спала и копила силы, как и положено любому уважающему себя герду.
Стоит заметить, что Лоуэр Лалавей дэ Эгердмандрено не была принцессой в том понимании, к которому мы все привыкли, но всё же она была настоящей принцессой. Рождённая дочерью короля эльфов, она была любима отцом и матерью, до тех пор, пока те не увидели, как четырёхлетняя малышка говорит с лешим и орками. Девочку стали запирать в комнате, опасаясь, что она накличет беду на всё королевство.
Это произошло очень давно по меркам смертных и совсем недавно по меркам гердов. Эльфы тогда уже забыли и о Чёрном Звере, которому Первая Госпожа Элрида приказала заботиться о своих творениях, и об её приказе оркам защищать эльфов. Забыли они и о пяти великих творениях, и о пяти великих творцах. Забыли, потому что отреклись. Только самые древние и достойные эльфы и эльфийские короли помнили о Всематери и её детях.
Однако, герды, в отличии от эльфов, проблемами с памятью не страдали. Владыка каждые десять лет спускался на Меркл — мир, созданный Первой Госпожой и населённый её творениями, — и проверял, как там обстоят дела.
Тот год, когда он встретил очаровательную беловолосую малышку, был особенным. Девочка, услышавшая от слуг о приезде диковинного гостя, сбежала из-под надзора и спряталась за портьерой в коридоре, ведущем в тронный зал. Владыка, стремительно шагавший к залу в своём парадом камзоле, внезапно замер и повёл головой, принюхиваясь.