Маленькая Лоуэр крутил головой, переводя взгляд с папы на странного дядю и обратно на папу. Она догадалась, что странный дядя решил занять её сторону, и теперь надеялась избежать выговора. Было бы совсем хорошо, если бы дядя ещё и говорил яснее, но его странные речи можно и потерпеть.
— Ваше Высочество, — король взял себя в руки. — Согласно этикету, моя дочь ещё слишком мала для приёмов, поэтому, надеюсь вы извините её отсутствие...
— Ссоглассно этикету, меня должшен был ожшидать торжшественный приём ссс не менее торжшественной всстречщей, но — он не позволил открывшему было рот королю возразить, — Разс уш мы уше однашты отсступили от этикета по причщине моей нелюбви к вссякого рода ссборищам, то, ссмею надеяться, ссможшем отсступить от него ещё раз?
— Что вы имеете ввиду, Ваше Высочество? — спросил король с хорошо натянутой улыбкой. Он был достаточно умён, чтобы понять, что спор с древним монстром — дело гиблое и заведомо провальное.
— Я жшелаю, — Владыка особенно выделил эти слова, подчёркивая свою власть. — Чтобы эта юная леди принимала учщасстие в приёме. Её общесство сскрасит моё пребывание зсдессь.
Король поджимал губы и молчал. Отказать Владыке не мог никто, это знали все.
— Боюсь, моя дочь покажется вам странной, Владыка, — предпринял он последнюю попытку.
Владыка улыбнулся, влажно чавкнув клыками.
— Вряд ли она будет страннее меня.
Король нервно сглотнул и указал рукой на тронный зал:
— В таком случае идёмте, милорд.
Владыка фыркнул и поправил:
— Шахджахан. Ессли тебе не нравится зсвать меня Владыкой, эльф, зсови Шахджаханом. Этот титул мне дали сстепняки.
— И что же он означает? — из вежливости спросил король.
— «Чщёрный хозсяин», — оскалившись, ответил Зверь.
***
Вечером король расчёсывал свои длинные волосы перед изящным резным зеркалом и жаловался стоявшей на балконе королеве:
— Эта тварь просто невыносима! Как он смеет являться в мой замок и раздавать указания?! Животное, настоящее животное!
— Ты произсносишь это слово так, будто это оскорбление, а не похвала, — раздался в ответ тихий насмешливый голос супруги.
— Это и есть оскорбление, дорогая! — воскликнул король. — Этот, не побоюсь этого слова, скот весь вечер не обращал никакого внимания ни на меня, ни на других королей! Зачем, спрашивается, вообще приходил?! Никогда не поверю, что его слова о совете прийти от этой мифической Всематери — правда! Если нечего было сказать, мог бы и отменить собрание! Как будто без этого у нас забот не хватает! Да он даже на Ленвальда смотрел, как на пустое место! А ведь тот так близок к самой Звёздной госпоже!
— Слушая тебя, можно зсаподозрить их в чём-то неприличном, а ведь этот тихий ушастик лишь её гонец, — отозвался голос с балкона.
— Как ты могла такое сказать, дорогая?! — возмутился король. — Это же верх неприли...
— Ну, во-первых, не «могла», а «мог», — голос с балкона начал приближаться, и по мере того, как он приближался, он неуловимо менялся. — А, во-вторых, я дейсствительно счщитаю этого зсабитого тихоню просстым гонцом. И хватит бледнеть! Я к твоей жшене и пальцем не прикассался, только уссыпил! А то, что ты счщитаешь меня источщником вссех бед в мире, это только твои проблемы. Да не проклинал никто ваш род, никому вы не нужны! Можшно подумать, я целыми днями только и занимаюсь построением коварных планов и придумываем всяких гадостей! Делать мне больше нечщего! — эту не очень связную, но, безусловно, весьма эмоциональную речь Владыка произнёс перед оторопевшим, совершенно не ожидавшим, что Владыка умеет читать мысли, королём эльфов.
Король же, осознав, что Влалыка слышал все нелестные эпитеты, прозвучавшие в его адрес, побледнел ещё сильнее, ожидая справедливой кары. Откуда ему было знать, что Владыке совершеннейшим образом безразлично кто и что о нём говорил и думал?