— Никто бы не заметил! — тут же вскинулся волчок. — Вода никогда не выдаст моего присутствия!
Зверь хрипло фыркнул и отвернулся, снова осматриваясь. Вопросительно рыкнул.
Волчок понурился, снова сжался, подбирая лапы под себя:
— Я соскучился, — совсем тихо и жалко проскулил он.
— РррРРРагхр, — проворчали в ответ почти нежно.
Кажется, старший брат перестал злиться. Волчок снова воспрял. Уши весело шевельнулись, хвост забил по бокам, острый нос осторожно высунулся из тумана и ткнулся в напряжённую лапу Зверя.
— Можно я пойлу с тобой в замок?
Зверь перестал вглядываться вдаль, повернул морду и смерил волчка долгим тяжёлым взглядом. Обычно, хватало пары секунд, чтобы даже самые упёртые быстро передумали, но волчок только ждал и радостно вилял хвостом. Он был единственным существом на свете, на кого взгляд Зверя совсем не действовал. Уже только за это Зверь был готов терпеть все его выходки.
С тихим смеренным рычанием громадная чёрная туша опустилась на землю. Волчок, всё ещё скрытый туманом, радостно перебирая лапками, забрался на спину Зверя, а с неё переполз в гриву. Зверь распушился, полностью пряча серебряное тельце, встал и резко побежал ещё быстрее.
Раны уже давно затянулись. С драгоценной ношей на шее зверь бежал так быстро, что мог обогнать ветер. Впереди, покрытый густым туманом, маячил ещё один город. Зверь недовольно заворчал и замедлился. Он не любил туман. В тумане многое сокрыто. И это далеко не всегда простые души. Сбоку раздалось сипение, затем крики и предсмертные хрипы. Зверь оскалился и зарычал, но черноокий мертвец уже перекусил жертве горло, и та превращалась в такую же тварь. Зверь не без отвращения размозжил обоим головы и переправил душу жертвы на тот свет. Душа мертвеца уже давно оторвалась от тела и теперь где-то блуждала. Зверь опять недовольно заворчал. Как же ему не нравился этот туман. Он скрывал запахи.
Волчок на его шее чуть пошевелил лапой и туман рассеялся. Зверь благодарно заворчал и уже с гораздо большей охотой потрусил в город. Ему не нравилось, что черноокие пришли в его владения, но присутствие рядом серебряного волчка неизменно поднимало настроение и делало мир чуть менее скорбным.
И всё же ощущение тёплого тельца, прильнувшего к шее, заставляло быть вдвойне осторожным. Черноокие дряни одни не приходят, Зверь это хорошо помнил. Скоро появятся и другие, значит, нужно спешить. Нужно закончить обход, отнести волчка в безопасное место и поговорить с... Зверь поморщился от отвращения и не стал додумывать мысль. Создатель чернооких был омерзительным существом. Впрочем, разве мог кто-то хороший породить этих одновременно и убогих, и жестоких чудовищ?
Начинался мелкий дождь. Зверь отрицательно рыкнул на молчаливое предложение волчка приказать дождю не мочить мех Зверя. Будет слишком подозрительно, если он останется сухим при такой сырости.
И без того немногочисленные выжившие горожане бежали в рассыпную, едва завидев чёрную фигуру. Они слишком хорошо помнят приход чернооких. А Зверь в их глазах ничем от них не отличался. Волчка подобные мнения ужасно злили, но старшему брату не было до них никакого дела, а значит и он должен их игнорировать.
Волчок сцепил зубы. Когда-то старший брат бесновался едва, услышав намёк на сравнение себя с низшими, а теперь ему всё равно. Волчку это не нравилось, но что он мог сделать? Старший брат с каждым веком всё меньше радовался, всё меньше злился, всё меньше обращал внимание на окружающий мир. Самая старшая из сестёр волчка говорила, что это нормально. Что со временем, такие, как они, превращаются в нечто существующее, но не живое. Сестра сама была тому примером. Её холодные руки не могли подарить тепло, её прикосновения были острыми, как прикосновения льдинок, её взгляд был колючим и неподвижным. Волчок очень не хотел, чтобы его тёплый старший брат стал таким же! Но что он мог сделать?
Пока волчок думал, Зверь проверил каждый закоулок, расправился с ещё двумя ожившими, или ходячими, как он называл их про себя, переправил все нашедшиеся души на тот свет и поспешил покинуть город. Этот, в отличие от предыдущего, всегда был спокойным. Жизнь здесь не бурлила, а текла размеренно и сонно. Дома были аккуратны и ухожены. Ничего лишнего, но всё очень опрятно. Зверю здесь нравилось. Теперь же от жителей остался едва ли каждый пятнадцатый, а то и двадцать пятый. Большую часть перебили, а тех, что выжили, покосили голод и болезни.