— Не плачщь, — голос Владыки вновь стал обычным. Он обнял дочь и похлопал её по спине. — Я хотел тебя напугать, но не жшелал твоих сслёзс.
— Я знаю, — давясь рыданиями ответила Лоуэр, прижимаясь к отцу. — Ты хотел показать мне весь ужас безумия, чтобы я не теряла рассудок. Я поняла. Давай пойдём отсюда?
— У меня для тебя подарок. Но, ессли хочщешь, можшем прийти зса ним позсжше.
Лоуэр передёрнуло. Приходить сюда снова она ещё не скоро решиться:
— Нет, идём сейчас!
Принцесса утёрла слёзы и постаралась улыбнуться отцу. Он погладил её по голове. За спиной Владыки, почуяв слабость, осмелели собаки. Они утихли и притаились в ожидании момента для нападения. Уловив перемену в настроении, отец резко развернулся и оглушающе рыкнул. Скулёж возобновился.
— Образины, — пробормотала Лоуэр, выходя из вольера. Отец молча согласился с ней.
Симураны, жившие рядом с крылатыми собаками, радостным многоголосым воем приветствовали Владыку и его дочь. Крылатые волки дружелюбно виляли пушистыми хвостами, преданно заглядывали в глаза и смешно толкались, соревнуясь в дружелюбии. Им забавный вид быстро развеселил Лалу, и она задорно рассмеялась, гладя мохнатые волчьи лбы. Симураны от такого внимания пришли в совершеннейший восторг и стали толкаться ещё активнее, в попытках заполучиьть побольше ласки. Лала ещё немного их погладила и поспешила к терпеливо ждущему поодаль отцу.
— Они очаровательны, папулечка! — от пережитого испуга не осталось и следа. Лоуэр светилась от счастья.
— Они пасстухи и ссторожша, поэтому и могут усспокаивать, — заметил отец. Симураны и его развеселили.
— Просто прелесть! — согласно закивала Лоуэр.
Пребывая в прекрасном расположении духа, они свернули влево, прошли мимо загонов с коровами, козами, свиньями и овцами и подошли к конюшням с высоким крепкими жеребцами и тонконогими кобылами. Все эти кони были порождениями Боргха и хранили в себе наследие его силы. Они могли бежать без устали столько, сколько потребуется седокам, могли не есть неделями и достигали любой цели в тридцать шесть раз быстрее обычных лошадей. И всё же он не могли тягаться с Боргхом. Этот конь был вдесятеро сильнее любого из них.
Лала с неподдельным восхищением разглядывала красивых долгогривых коней с умными глазами. Одна золотая кобыла с белой гривой особенно ей приглянулась. Красивая, длинноногая, поджарая с холодными голубыми глазами. Когда она представляла себе лошадей, она представляла их именно такими.
— Эта кобыла недавно родилассь, но ужше очшень ссильна. Хочщешь? — отец с интересом взглянул дочь, одобряя выбор.
Лоуэр обернулась и в немом восторге посмотрела на отца. Неужели эта превосходная лошадь и впрямь может принадлежать ей?
— Она похожша на ссвоего отца, — Владыка склонил голову набок. — Будет напарницей, но не сслужшанкой, так что не жшди, что она сстанет безсразсдельно принадлежшать тебе.
— Он прекрасна! — с жаром воскликнула Лоуэр. Она чувствовала, что это именно её лошадь, что они смогут с ней подружиться. Лошадь внимательно смотрела на принцессу, холодно оценивая и примеряясь. — Ты согласна стать моим товарищем? — Лала повернулась к кобыле.
Лошадь гордо и независимо вскинула голову, тряхнула белой, переливающейся гривой с тремя чёрными прядями, смерила Лалу холодным взглядом и наклонила голову. Принцесса была готова прыгать от счастья, но доверие, оказанное дочерью самого Боргха, нельзя было предавать, поэтому пришлось обуздать чувства и чинно склонить голову в ответ. Лошадь вновь выпрямилась и выжидательно взглянула на новую напарницу.
— Дай ей имя, — подсказал отец.
Лала задумалась. Имя должно отражать суть владельца. Какое же имя подойдёт гордой дочери коня-исполина? Нужное слово само пришло на ум:
— Мэррир! — громко и чётко воскликнула Лала.
Прочие кони, внимательно следившие за разговором, одобрительно заржали. Кобыла кивнула. Имя ей понравилось. Владыка тоже одобрил. Однако следовало поспешить.