Владыка фыркнул и дёрнул плечами, замаскировав этим облегчённый вздох. Нет, советы матери он глубоко уважал, но это дело и проблемой-то не считал. Фалгар степенно кивнула и повернулась к внучке, приглашая на занятия. Лала, окончательно сбитая с толку, сочла за благо побыстрее согласиться. Когда принцесса подошла поближе, королева отстранённо-вежливо проронила:
— Очаровательный молодой барс. Подарок отца?
Лала кивнула и поспешила выйти. Фалгар медленно прошествовала следом.
Владыка ещё немного постоял и посмотрел им обеим вслед, склонив голову на бок. После рыкнул, тряхнул головой, сбрасывая оцепенение и быстро пошёл к парадным дверям. Ему надо было подумать, а для такого важного занятия лучшего места, чем холл, было не найти. Бесшумно ступая, он поднялся по роскошному каменному крыльцу и вошёл в огромную залу.
Холл встретил мёртвым безмолвием — Владыка не любил звуков, даже самых тихих, поэтому в его замке все звуки глушились заклятиями.
Огромная зала с потолками такими высокими, что расписные своды их терялись в высоте, являла собой бесспорное доказательство власти и богатства хозяина замка. Полы из светлых опалов ярко переблёскивали в неверном свете красочных витражей, располагающихся всё ближе к потолку. Гигантская роспись свода, окружённая роскошным панно из агатов, изображала бой чёрного дракона с чёрным всадником на вороном коне. Вокруг бойцов курился дым, разлетелись искры и клубилась едкая гарь. Конь стоял на щитах и трупах поверженных воинов. Его седок, потерявший свой щит, оборонялся мечом. Дракон же, на первый взгляд стоявший на обгорелой земле, на деле опирался лапами на бесчисленных чернооких тварей, пучащих глаза и кривящих безобразные морды в злом и надрывном усилии дотянуться до всадника. Но чёрный конь не давал им подступиться к своему седоку. Над ними, прямо за мордой дракона, сквозь облака копоти и дыма проглядывал крохотный, еле различимый кусочек лазурного неба. Всадник на росписи защищался лишь одной рукой, вторую он поднимал вверх, указывая на морду дракона и по велению его руки луч солнца слепил тому глаза.
Владыка постоял с задранной головой посреди залы, посмотрел на роспись и уже неспешно двинулся дальше. Неизбежное избежно до неизбежности. Ты можешь сколько угодно отсрочивать будущее, но оно всё равно придёт, как ни старайся, вот он и не видел смысла переживать заранее. Пока всё терпимо, можно ничего не делать. Зачем? Чему положено быть, то будет, нужно только решать вопросы по мере их поступления и никуда не спешить. Когда-то, когда его сила, только-только была запечатанная отцом, бурлила и ревела от невозможности вырваться, он и сам бурлил и ревел, метясь загнанным зверем и ища утешения в битвах. Но с тех пор, как Люгс попал под его опеку, он успокоился, снял печать Кровавого Короля и уже сам скрыл свою силу. С тех пор минуло много времени, он много раз сталкивался Королём и его приспешниками и каждый раз, с каждым новым проигрышем или победой, становился сдержаннее, злее, хитрее и опаснее. Сейчас он больше не бросает Королю вызов в открытую.
Барельефы потолка плавно сливались со статуями виверн и драконов, оплетающих колонны, или восседающих на карнизах. Сами колонны, высокие и ровные, окружали роспись по всему периметру, выступая почётными стражами для всякого, входящего в замок. За колоннами свободно могли бы разместиться ещё две залы. Потолок за ними изгибался, образуя плавный свод. Контрфорсы, окружающие ажурные витражи с синими ирисами и красными маками, переходили в пилястры, а те в свою очередь чередовались с нишами, полы в которых были из чёрного гладкого камня. В каждой нише на резном постаменте стояло по беломраморной женщине. Все женщины были на одно лицо, но испытывали разные чувства: от гнева до восхищения, от тоски до радости, от горя до счастья. Постаменты были подписаны золотыми буквами: «Счастье», «Тоска», «Радость», «Печаль», «Горе» и так далее. Всего статуй было тридцать шесть.
Владыка подошёл к «Горю». Мраморная женщина прижимала руки к груди, чуть склонив голову и смотря прямо на зрителя. При удивительной проработанности деталей, ни одна из статуй не имела глаз. Они все были слепыми. «Горе» было и «Прощением». Каменная женщина прощала своих мучителей, смотря открыто и стойко. Влага на её глазах была из золота. К счастью, Владыка такими болезнями, как прощение, не страдал. Прощать Кровавого Короля? Тварь, которая отняла у него сестру, дочь и возможность видеться с братьями и другими сестрами? Нет уж, увольте. Он собирается вспороть Королю брюхо в ближайшем будущем, о каком прощении тут может идти речь?