Порыкивая, Владыка аккуратно выплюнул Моран, и та вернулся в свой обычный облик. Лано, оглядев глубокие раны зверя, прикрыла рот ладошкой от ужаса. Кажется, её беспокойство даже было искренним. Девушка хотела было подойти к Владыке, но он не позволил. Вместо этого он указал ей носом на дверь и рыкнул: «Открывай». Морана кивнула, прикоснулась к рассохшемуся дереву и тихо запела, не замечая, что Зверь понемногу переставал быть зверем:
Хозяин высей горных,
Полей, лугов, дорог,
Высокий и проворный
И лес ему чертог.
Убогая лачуга
Дворца ему милей:
Он спит под сенью дуба
И под шатром ветвей.
Деревья ему внемлют
И реки его чтут.
Он силой мир объемлет -
И травы зацветут,
Он ветру путь укажет,
Направит зверя бег
И недругов накажет -
Жесток его набег.
Но нет у него замке
Хозяйки молодой
Что красотой сравнится
С мерцающей звездой...
Как только Морана отвернулась, Зверь вспорол себе горло, затолкал серебряного волчка во второй желудок и только после этого начал превращение.
Оно давалось ему с трудом. Раны, запечатанные заклятьем, снова вскрылись и из них потекла кровь, похожая на жидкую бирюзу. Мех втянулся, лапы превратились в руки и ноги, а исполосанная порезами туша в складное тело с литыми мышцами. Вместо зверя на траве стоял высокий мужчина, ростом целых четыре макры. Его спутанные смоляные кудри едва касались плеч. Короткая чёрная борода и усы, в отличие от волос, были коротко подстрижены. Правая бровь была рассечена тремя росчерками до самой щеки. Видимо, в момент нанесения удара, Зверь дёрнул головой назад и противник сумел вспороть ему только бровь и верх щеки, не достав до глаза. Однако не шрам был самым примечательным в его лице. Из-под кустистых бровей на мир подозрительно смотрели внимательные глаза. Глубоко посаженные, они поблёскивали и светились в темноте. Золотые искры парили в пустых глазницах. Хищный нос и жёсткие губы добавляли его внешности какую-то необъяснимо суровую, но притягательную деталь, что смотришь и думаешь: «Да, это истинный король!»
Кисти рук и пальцы у обратившего Зверя были тёмно-бардовые, почти чёрные, глянцевые и гладкие, похожие на перчатки от рыцарских доспехов и покрытые костистым панцирем. Ближе к локтям панцирь сливался с кожей, очень прочной, но на вид вполне живой и человеческой, разве что неестественно гладкой.
Владыка едва стоял на ногах — сказывались и недавняя битва, и почти год в шкуре зверя: он отвык ходить на двух лапах.
Когда он перевоплотился, а Морана допела последний куплет, дверь с тихим скрипом отворилась.
Прежде, чем войти, Моран придирчиво оглядела Владыку. Её насторожил длинный шрам на горле, не слишком-то похожий на удар звериной лапы, но она решила не задавать лишних вопросов. По крайней мере, не сейчас. Лано скользнула в замок и тут же исчезла среди теней.
Стоило Владыке переступить порог, как его окружило около дюжины огненных полудухов. Все они походили на Морану, и все были рады возвращению своего Владыки. Они с горящими восторгом глазами кружили вокруг него в восхитительном сверкающем танце и наперебой спрашивали, как он себя чувствует, не устал ли, и что он хочет на обед. Владыка только слабо кивал, не особенно вслушиваясь в их болтовню.
Внезапно, духи умолкли и расступились, пропуская вперёд красивую светловолосую женщину, одетую в тёмно-зелёный бархат и белую парчу, расшитую серебряными нитями. Женщина была болезненно бледна, её синие глаза запали и стали почти чёрными. Было видно, что ей тяжело дышать. Но её взгляд! Внимательный и цепкий, не упускающий ни одной детали. Точно такой же был у Зверя.
Лано почтительно склонили головы перед Госпожой. Фалгар приветствовала сына сдержанным кивком. Владыка медленно кивнул в ответ. Судя по тому, что она пришла, Мегула спешно сбежал, едва учуяв появление хозяина замка.