Тьма не ответила, но Фалгар и не ждала ответа. Она и сама его знала, как знала и то, что Всематерь не отвечает на пустые вопросы.
— Не желаете принять более, —— Фалгар покрутила рукой в воздухе, подбирая слово, — Материальную форму?
Тысячи ртов зубасто оскалились в диких усмешках — Тьме понравилась шутка. Фалгар тоже позволила себе слабую улыбку. Тьма безбрежна и ей незачем брать чью-то личину. Но Тьма, насмеявшись, вдруг пришла в движение. Она почти отступила, разлетевшись по углам, и только слабая дымка в воздухе напоминала о её присутствии. Затем она заклубилась в том углу, что был справа от Фалгар, задымила, зашипела, зазвенела стёклами. Безбрежная Тьма перебирала обличья, и почему-то Фалгар заранее знала, кто вышагнет к ней из дымного клуба. Всемать складывалась в фигуру, с каждой секундой приобретающую всё более знакомые черты. Без золотых искр глазницы выглядели пустыми и мёртвыми, но Фалгар не стала удивляться причудам Всематери, когда на неё из дымных клубов взглянул старший сын: голова чуть склонена на бок, руки плетьми висят вдоль тела, а неизменный серебряный хвост лениво бьёт по ногам.
— Зачем Великая Матерь пожелала меня видеть? — хотя внутри её и передёрнуло, Фалгар удалось не измениться ни голосом, ни лицом.
Тысячи ртов радостно оскалились под потолком, тысячи глаз счастливо прищурились из углов, только марионетка осталась стоять безучастно.
— ТЫ ПОЧУВСТВОВАЛА? — гаркнуло со всех сторон.
Фалгар напряглась:
— Что почувствовала?
— ТИТУЛ МУДРЕЙШЕЙ СДАВИЛ ТЕБЕ ГОЛОВУ, И ТЫ УТРАТИЛА ЗРЕНИЕ, — теперь рты и глаза выглядели скорее ехидно, чем радостно. Всемать насмехалась над второй Госпожой.
— Зачем ты пришла? — настойчиво повторила Фалгар, позволив себе чуть больше холода в голосе, чем это это было уместно при общении с Всематерью.
Рты и глаза отвратительно скривились от гнева. Марионетка наконец дёрнулась и ртом, наполненным пустотой, провизжала:
— ТЫ ТОЖЕ МОЯ ДОЧЬ. КОЛЕСО ПРОВЕРНУЛОСЬ, ВЕСЫ КАЧНУЛИСЬ. ПОРА РЕШИТЬ НА КАКУЮ ЧАШУ ТЫ СТАНЕШЬ.
Всё исчезло также внезапно, как и появилось. Всемать больше не желала говорить.
Фалгар лишь горько усмехнулась. К её старшему сыну Тьма была куда как более благосклонна! При встрече с ним, она рассыпалась, расплёскивалась, склабилась радостно, шептала на непонятном языке и вихрем кидалась к Зверю, обнимая сотнями дымных рук. Тогда становилось темно, воздух сгущался Тьма скалила бессчётное число зубастых ртов и припадала ими к ранам Зверя В тот же миг даже самые глубокие раны исчезали, будто их и не было, а Зверь радостно скалился в ответ и гладил дымные клубы.
Отвратительно!
— Позвать ко мне Ануиса! — прошипела Госпожа и быстро зашагала к ближайшей чайной комнате. Злость придала ей сил, а желание выяснить, что имела ввиду Тьма подстёгивало идти быстрее.
— Насколько они близки с ней? — нетерпеливо воскликнула Фалгар, стоило Ануису только показаться в дверях.
Высокий, смертельно худой и перетянутый жёлтой, иссохшейся кожей иджиптар неприятно ухмыльнулся:
— Этот вопрос, вторая Госпожа, тебе стоит задать не мне, а златоглазому отродью, — его усмешка стала ещё шире, отчего длинные сине-зелёные треугольники, тянущиеся сверху и снизу от глаз, превратились в волнистые водоросли.
Аниус не спеша разместился в кресле и устроился поудобнее, в ожидании возможности в очередной раз перемыть несуществующие кости старшему сыну Госпожи.
— О, я спрашивала! — Фалгар горько улыбнулась и провела указательным пальцем по виску, вытягивая воспоминание.
Когда она тряхнула рукой, над стоиком возник светящийся прямоугольник. Оба внимательно вгляделись в него, в надежде найти ответы на свои вопросы.
***