— Слушай… — начал я, — Я бы хотел обсудить с тобой кое-что.
Девушка с недоумением посмотрела на меня.
— Конечно, давай.
— Мы в последнее время стали мало общаться, ещё задолго до недавней ссоры. Ты обижена? — запинаясь, произнёс я.
Я явно нервничал и старался смотреть куда угодно, но не на девушку.
— Нет, что ты! Просто сейчас много работы и…Мы стали немного… другими… может, поэтому тем для общения не много. Но мы по-прежнему хорошие знакомые! — воскликнула она, смущаясь.
— Да… знакомые… Ну, я рад, что мы всё выяснили, — улыбнулся я.
— Пойдём работать, — перевела тему Лера.
Я кивнул. Лера схватила халат и стала рассказывать мне всё, что ей удалось узнать. Расстроил ли меня этот разговор? Да. Я оказался прав. Мы больше не друзья… Скорее, просто знакомые, коллеги по работе… Но я быстро отогнал дурные мысли и постарался об этом не думать.
Мы зашли в морг. Как бы сейчас пошутил Макс, в нём было убийственно тихо. Девушка быстро положила сумку на стол и, открыв один из контейнеров, переместила тело для демонстрации. На столе лежал мужчина лет 40–45, тёмные волосы, пузико, залысина на темечке — всё как у нормального, среднестатистического мужчины его возраста. Натянув перчатки, Лера начала рассказ:
— Значит так, — произнесла она, передавая мне в руки тонкую папку, — я провела вскрытие в субботу и вот что мне удалось выяснить. Картина примерно такая же: миорелаксанты, укол в плечо из-за спины, и никаких видимых следов сопротивления не выявлено, переодет. Но! — выделила Лера. — В этот раз сменился препарат.
— Почему же он изменил его? — недоумевал я.
— Варианта два. Либо у него кончился запас диазепама, отчего он перешёл на более выгодный препарат, либо хочет увести следствие от своей персоны, — пояснила девушка.
— Логично. Вот только два разных препарата сокращают поиск подозреваемого. Кстати, что за препарат? — уточнил я.
— Феназепам. Он имеет мощное анксиолитическое свойство, а главное, по силе транквизирующего эффекта превосходит другие миорелаксанты. Но наш Шахматист использует метод передозировки. Так жертва в разы быстрее приходит в нужное ему состояние.
— То есть, он заменил распространённый препарат на более эффективный? Неразумно, — рассуждал я.
— Не спеши с выводами.
— Почему это?
— Феназепам тоже распространён. Он скупается в огромных количествах алко- и наркодиспансерами, а ещё кардиоцентрами выписывается почти каждому сердечнику с пороком сердца выше 1 степени. Так что, список тех, кто покупал этот препарат, огромен, — растолковала Лера.
— Хитро однако, — закончил я.
Лера кивнула и подозвала к трупу.
— При нём документов не было. Но, я думаю, мы сможем опознать его по другому признаку. Взгляни на колено, — предложила девушка, приподнимая покрывало с ног мертвеца.
— Ну, кривое, и что?
— Пф! Это протезированный мениск! Поэтому колено и кажется слегка косым. Поставлен он неаккуратно. Взгляни на качество швов, — девушка продемонстровала небрежно зашитое изнутри колено.
— И? Как это нам поможет? — не понимал я.
— Михаил Алексеевич, вы что, до сих пор спите?! — возмутилась патологоанатом, — обычно операции такого типа заносятся в базу данных больниц. И искать нужно именно в государственных, слишком уж халатная работа для частной клиники.
— Считаешь, что обычные врачи в городской больнице не способны сделать качественно? — обиделся за них я.
— Способны, конечно. Но если ты всмотришься получше, то поймёшь, к какому контингенту относится этот мужчина, — ответила Лера.
— К какому это? — живо проговорил я.
— Во-первых, взгляни на руки. Они все в мозолях и ссадинах, причем давно заживших, значит, они получены давно, так как уже образовались рубцы, — приподняв кисть, сказала Лера, — Такие следы обычно у простых работяг, зарабатывающих себе на жизнь на какой-нибудь мануфактуре или организации по типу ЖЭКа. Во-вторых, взгляни на отёк кожи и тёмные круги под глазами, несмотря на то, что он мёртв уже примерно двое суток. Стандартная черта для человека пьющего. Плюс печень не совсем в хорошем состоянии. В-третьих, кошелёк у него с собой был, но из денег всего 200 рублей и банковская карта. И то кредитная. А ещё, если ты обратишь внимание, то заметишь на стопе неправильно сросшуюся кость. Причём сросшуюся очень и очень давно. Все признаки нехватки денег. Так что вряд ли бы он обратился бы в частную клинику, — закончила она, бросая перчатки на стол.
— Понял, извини. Погорячился, — сдал назад я.