— Знаешь, я подумал…. — Альбус присмотрел на быстро падающую на башни тёмному. — А что если все эти кражи шляп, лодок и фестралов — ширма? А кто-то под этим предлогом подбирается к воспоминаниям Макгонагалл?
— А похоже, — нахмурился Эрик. — Ну кому нужна наша старая шляпа — для примерки? А воспоминания… Тем более, что достоверно об этом муже мы ничего не знаем.
— Причём, наша Макгонагалл- мутная тетка, — продолжал Альбус. — Я видел справочники, что она родилась в тридцать пятом году, а она, представь, уже а семнадцатом перепродавала а Хогвартса.
— И где родилась? — кивнул Эрик. — Кто её родители?
— А заметь…. — Альбус быстро поставил на очки защиту от влаги. — Макгонагалл напрягается, когда речь о ее прошлом заходит.
На землю стали падать крупные хлопья непонятно откуда налетевшего мокрого снега, столь редкого нынешней зимой. Снег, впрочем, был обречённым: земля стала слишком тёплой для того, чтобы он мог покрыть ее.
— Кстати, надо постараться, чтобы речь зашла, — стряхнул снег с рукавов Эрик. — Кто родители? Тьма. Где родилась? Тьма. Чем занималась всю юность? Разумеется, тьма.
— Знаешь, мне тут странная мысль в голову пришла…. — задумчиво сказал Альбус. — А если Макгонагалл вообще не та, за кого себя выдаёт?
— Но почему это за столько лет не распознали? — пожал плечами его друг,
— Вот где написано, что она в семнадцатом году уже преподавала? Да нигде, — размышлял Альбус.
— Верно… Но в чём резон?
— Не знаю… — Серьезно ответил Альбус. — Но, знаешь, мне кажется, не стоит распространяться об этом.
— А зачем тебе это? — поинтересовался Эрик.
— Мало ли… знаешь информация даёт многое, а секретная ещё больше… — задумчиво сказал Ал.
Прищурившись, он посмотрел на темные башни, а затем на Эрика. Это было интересно. Его друг с интересом смотрел на него, словно вдруг увидел его с какой-то другой стороны.
* * *
Профессор Брэдли, между тем, провел следующий урок по азам политики. Класс, как обычно замер: всем нравилось, что профессор строил занятие в форме беседы с учениками. Только Роза Уизли немного ныла, что ей не дают высказаться, но даже ее подруга Марина Эйкин сокрушенно подняла глаза к потолку. Эрик тоже вздыхал: записывать за профессором Брэдли было немного сложно.
— Да ты не пиши каждое слово, — посоветовал Альбус другу. — Помечай только самое основное!
— Повторять удобнее, — пожал плечами Эрик.
Брэдли как обычно вошел в класс в новом костюме с бабочкой, благоухая одеколоном. Подмигнув ученикам, он сразу взмахнул палочкой и нарисовал на доске квадрат, разделенный на четыре маленьких квадратика.
— Итак, — улыбнулся он, — кто мне скажет, какие субъекты делают политику?
— Партии? — спросила уверенно Роза.
— Не совсем, — покачал головой Брэдли. — Партии — это скорее институты, формы политической деятельности для субъектов.
— Чиновники… Бюрократия в министерстве… — шепнул Эрик.
— Совершенно верно, мистер Нотт, — подмигнул Брэдли. — Первый субъект, это будет государственная бюрократия.
В маленьком квадратике слева тотчас появилась надпись «Государственная бюрократия».
— Кто еще? — показал Брэдли на оставшиеся три квадратика.
— Бизнес, — Альбус поднял брови, вспомнив Булстроуда. Кто скажет, что этот человек не имеет власти?
— Мистер Поттер прав, — кивнул снова Брэдли. — Крупный бизнес. — Соответствующая надпись появилась в другом квадратике.
Альбус посмотрел на гриффиндорцев и чуть не прыснул: Роза Уизли от ярости кусала губы. Она, казалось, была ужасно зла на саму себя, что не может ответить ни на один вопрос.
— Эксперты, кто обучает министров? — предложил Альбус.
— Почти, мистер Поттер. Близко. Аналитические и экспертные центры, — Брэдли сделал запись в еще одном квадрате. — И, наконец, последний квадратик. Мистер Поттер, помогайте… — улыбнулся он. — Кто еще делает политику?
— Те, кто формирует наши взгляды. Общественное мнение, — спокойно сказал Поттер. — Те… Магнаты, кто владеет газетами…
Брэдли с интересом посмотрел на ученика.
— А люди… Общество… Никак не влияют на политику, мистер Поттер? — прищурился он.
— Нет… — уверенно покачал головой Альбус. — Никак.
В классе повисла тишина. Несколько гриффиндорцев с интересом посмотрели на него.
— Люди делают то, что им говорят, — пояснил Ал. Он неуверенно поводил рукой, стараясь не думать, что может показаться смешным. — То, что им вкладывают в головы.
— Отлично, но я все-таки оптимист, в отличие от мистера Поттера, — кивнул классу Брэдли. — И, полагаю, что люди как-то тоже могут влиять на политику. Поэтому, — взмахнул он палочкой, — запишу: «Медиа-бизнес и общество». Согласны? — обернулся он к классу.
— Да… — пробормотала Марина Эйкин, словно профессор открыл перед ней что-то невероятное.
— А разве общественное мнение не строится при помощи общества? — Недоумевала Кэт. — Магнаты с газетами это тоже общество. Ты можешь добиться невероятных успехов, но чтобы твои идеи получили власть нужны те, кто будет воплощать эти идеи.
— Это вы спросите мистера Поттера, мисс Забини, — в глазах Брэдли снова замелькали лукавые огоньки.
— Но ведь есть же специальные технологии, с помощью которых можно заставить общество поверить в то, что нужно, — сказал Альбус.
— Не поддержит никто — слова останутся словами, — продолжала Кэт.
— Так для того и технологии, чтобы заставить поверить, — добавил Ал.
— Мистер Поттер имеет ввиду возможность манипуляции общественным мнением с помощью специальных технологий, мисс Забини.
— А они существуют?
— Конечно, существуют. Но эта — тема отдельной беседы, — подмигнул ей Брэдли. — Сейчас мне важно, чтобы вы усвоили структуру политического процесса. Ну что, на отдых? — весело обратился он к ребятам.
«Ты слышал, Эйспер? — прошипел в голове знакомый голос. — Овладей технологиями политики — и мир у твоих ног!»
«Технологиями?» — Альбус немного заволновался.
Власть… Ал одновременно любил и боялся этого слова. В нем было что-то таинственное увлекательное и притягательное. Конечно, чиновники не обладали особой властью. Другое дело — диктаторы прошлого. Альбус качнул головой. Это было слишком захватывающе и интересно, чтобы спокойно думать об этом. З
На урок травологии Альбус пришел усталым. Снова шел проливной дождь, и лужи в школьном дворе начинали напоминать болота. Он снова проработал почти всю ночь в Запретной секции, и сейчас чувствовал странный озноб. Ал едва заметил, как вошел профессор Лонгботтом и начал урок. Вслед за ним в класс впопыхах вбежала Вики Смит.
— Минус десять баллов со Слизерина, мисс Смит, — бросил мастер травологии, смотря на причудливые листья древовидных папоротников.
— Сэр… Простите… — пролепетала Вики. Со стороны хаффлпаффа послышались смешки.
— На работе вы тоже будете также опаздывать? — раздался ехидный голос профессора.
— Нет, сэр…
— Ну, там это будет нарушением трудовой дисциплины, и виноваты в этом будете вы… — голос Лонгботтома звучал словно в тумане.
Альбус почувствовал, как вдруг в его душе стала нарастать странная, безумная ярость. Он даже не знал, не мог понять, откуда вдруг она поселилась в нем. Никто… Никто на свете… Ни одна живая душа не должна сметь… Альбус почувствовал тряску… Не должна сметь говорить с ним в таком тоне. Ни один закон. Он должен стать таким великим, на которого не распространяется ни один общественный закон. Ни единый. Законы могут быть для всех, но не для Лорда Эйспера. Его трясло, словно в лихорадке…
Альбус смотрела на баночку с водой, и вдруг с ужасом заметил, что это не вода, а зеркало. В нем было знакомое изможденное змеиное лицо, только теперь оно было не во сне, как обычно, а на яву.
— Теперь ты понял это? — прошамкало лицо.
— Понял… что? — пробормотал испуганно Ал. Он с ужасом думал, что сейчас весь класс видит, как он разговаривает с чудовищным лицом. Все кончено. Его тайна раскрыта.
— Для Лорда Эйспера не существует законов и дисциплины. Перед ним падают ниц и целуют подол его мантии, — шипело оно.