Мальчик чувствовал адскую головную боль и жажду, словно у него пересохло горло. В тот же миг он очнулся: крайне обеспокоенный профессор Лонгботтом тряс его за плечо.
— Думаю, мистер Поттер, вам нужно сходить к мадам Виоле, — сказал мастер травологии.
— Что? Нет, нет, со мной всё в порядке, — поспешно ответил Ал, хотя при этом он был настолько бледным, что казался похожим на приведение.
Профессор Лонгботтом строго посмотрел на него.
— Вы второй раз засыпаете во время урока, мистер. Мы беспокоимся за тебя.
— Не стоит, — зевнул Ал. — Я… в полном порядке… — Это прозвучало крайне неубедительно.
Профессор Лонгботтом снова потряс его за плечо, и прежде чем Ал успел опомниться, отвел его в больничное крыло. Мадам Виола велела ему присесть на кровать и торопливо куда-то вышла. За окном шел бесконечный проливной дождь, от которого, казалось, потемнело небо. К ужасу Ала, вместо школьной медсестры в палату вошла профессор Уизли, а вслед за ней профессор Слагхорн. Ал изменился в лице и схватился за столбик кровати, сдерживаясь, чтоб не убежать. Если Гермиона обо всём узнает, ему конец…
Профессор Уизли присела на стул рядом с кроватью. Вид у нее был встревоженный, и — Ал не мог быть уверен наверняка, но казалось, профессор была немного подавлена… Слагхорн остался стоять.
— Мистер Поттер, — декан Гриффиндора начала не спеша. — Полагаю, что я выражу общее мнение всех учителей, когда скажу, что мы беспокоимся о вашем здоровье.
Ал судорожно сглотнул. Профессор трансфигурации кивнула.
— И у меня для этого есть основания. В частности, Ал, я обратила внимание, что ты проводишь за уроками слишком много времени. У тебя уходит несколько часов на те задания, которые большинство учеников делают за полчаса.
— Я стараюсь сделать всё как следует, — словно оправдываясь, пояснил Ал.
— Я понимаю, — согласился Слагхорн, — но вы должны признать, что это, пожалуй, уже слишком, — каждый день заниматься до полуночи.
— Дальше, — резко заявила профессор Уизли. — Мистер Малфой сообщил мне, что иногда Альбус уходит по ночам в библиотеку, прячась под плащом-невидимкой, чтобы изучать что-то дополнительно, и возвращается примерно в пять утра.
Пальцы Ала, сжимавшие столбик кровати, побелели от напряжения, но никто этого не заметил. «Маленький ублюдок», — мысленно выругался он.
— Вы серьёзно? — удивился Слагхорн.
Профессор Уизли кивнула и обратилась к Альбусу.
— Это серьезное нарушение: прокрадываться в библиотеку по ночам. Минус двадцать пять баллов за каждый такой случай, как минимум…
«Я уничтожу этого ублюдка!» — пробормотал Ал себе под нос, так чтобы не услышали преподаватели.
Слагхорн, глядя на Гермиону, с сомнением покачал головой.
— Это признак того, что он слишком одержим наукой, но я не думаю, что он хотел нарушить какие-либо правила. Верно, Ал?
Ал кивнул, невинно протерев очки, придав себе вид чуть растерявшегося отличника.
— Значит, верно. Тогда, пожалуй, сделаем ему предупреждение и снимем, ну скажем, пятнадцать баллов.
Альбус облегченно вздохнул.
— Но я хочу, чтобы вы пообещали мне, мистер Поттер, поумерить своё усердие, — продолжил мастер зелий, — и прекратите по ночам ходить в библиотеку.
— Обещаю, — ответил Альбус, стараясь, чтобы это прозвучало как можно более убедительно.
Когда преподаватели повернулись, чтобы уйти, Ал окликнул:
— Профессор Уизли!
Гермиона обернулась:
— Да?
— Пожалуйста, спросите у директора, могу ли я остаться в Хогвартсе на летние каникулы?
— Ты не хочешь поехать домой, к семье? — удивилась Гермиона.
— Нет, мэм… — пробормотал Альбус. — С тех пор как в доме поселилась эта… — Он скривился, не договорив.
— Хорошо, мистер Поттер, я попробую вам помочь, только не очень рассчитывайте на успех, — профессор трансфигурации окинула его внимательным взглядом и вышла из палаты.
Глава 25
Профессор Уизли сдержала слово и передала директору просьбу Альбуса. МакГонагалл, однако, не согласилась оставить Ала в школе, сославшись на подготовку нового мероприятия. С середины апреля все вокруг шептались о том, что это будет турнир, причём не стандартный Трёх, а Четырёх волшебников. Слизеринцы уже не стеснялись открыто обсуждать директора Макгонагалл, которая и без того не пользовалась у них авторитетом.
В ночь на 1 мая, которую называют «Вальпургиевой», слизеринцы дружно отмечали день рождения Дерека Яксли. Для семикурсников праздник был вдвойне замечательным: последний хогвартский день рождения перед уходом во взрослую жизнь. Сначала разговоры шли о том, что у маглов появилась новая неведомая болезнь, от которой объявили карантин: работу можно делать только, не выходя из дома. Да и вообще, ходить теперь можно было только одной дорогой — до магазина и обратно, если не хотел нарваться на патруля. Правительство уверяло, что это временно, но многие в такое просто не верили. Как говорил сам именинник, никто не захочет отдавать такую огромную власть.
Часам к трем ночи все уже разошлись, осталась только две пары: Дерек с Адой и Адриан с Анжел. Близкие им третьекурсники уселись в темной гостиной на ковре у горящего камина. Эрик, прижавшись к ножке кресла, мелкими глотками пил сливочное пиво, Вики рассеянно смотрела на тусклое пламя ночного камина, а Альбус выкладывал какие-то узоры из лепестков весенних цветов.
— Не знаю, что пришло в голову нашей старушке, но она она решила позвать на турнир немецких магов! — сказала Адель. — Такого не было никогда.
— Но, с другой стороны, почему бы и нет? — бросила Вики Смит. — Нужно же когда-то налаживать связи.
— Понимаешь… — Адель казалась взволнованной, — немцы не будут соблюдать наших правил. У них нет разделения на чёрную и белую магию. У них есть ещё высшая красная магия, стоящая вне добра и зла, вне морали.
— А что это такое? — хлопнула ресницами Вики.
— Смесь чёрной и светлой магии. Наука ради науки, — пояснил Альбус, оторвавшись от старинного фолианта. — Если ты хочешь просто расчленить крысу, это тёмная магия. А если ради науки, то красная.
— Но ведь и любой темный маг может сказать, что это только научный эксперимент. Никакое зло себя злом не назовёт, — пожала плечами Кэтрин.
— Вот и представь, что будет на турнире, — понизила голос Адель.
— Директор должна была это предусмотреть, — кивнула Кэтрин. — Видимо, какие-то резоны у нее были. Но какие?
— Да не волнуйтесь вы так, — подошедший Дерек Яксли легко обнял Адель за плечи. — Ну швырнут немцы красной магией в Макгошу, нам то что переживать? — Шутливо сказал он. — В чем беда-то?
— Понимаешь… Они ведь в поединках не будут стесняться в средствах. Причем не видеть в этом ничего плохого, — ласково пояснила Адель.
— А как вообще отбор на этот турнир происходят? — с интересом спросил Эрик.
— В наши времена ни разу не было, — вздохнула Адель.
— Вряд ли возьмут несовершеннолетних, мне кажется, — задумчиво проговорила Виктория. — Желающих в любом случае наберётся много, получается будут выбирать лучших. Может, судя по успеваемости.
— А Герми вот ничего не угрожает, — заметила Анжел. — Она из школы уходит с июля. — Она посмотрела в отливавшее перламутром окно, за которым виднелись толщи мутной воды.
— Ничего себе, — хлопнул ресницами Эрик. — Куда это?
— А вы что, не слышали? Эх, малышня… — дружелюбно подмигнул Дерек. — Ну ты-то, Ал, неужели не знаешь?
— Только не говорите, что Гермиона будущий министр магии, — весело протянула Кэт.
— Ой… — поморщился Альбус. — Я это лет десять уже слышу, — махнул он рукой.
— Ну, естественно, это не решается в один миг, — улыбнулась Анжел. — Но это время, наконец, наступило.
— Не очень уже верю… — улыбнулся Альбус, глядя на мутные блики воды. — Как отец говорит: «Кого хотели, того давно назначили!» Он так ехидно говорит: «Не горюй, тяжело только первые десять лет! А потом оно все как по маслу идет: год за годом».