— А боюсь, примерно так и было, — вздохнула Вики.
— В десять тридцать пять — подъём, — ехидничала Кэт.
— Три часа мы кофе пьём.
Три часа глядим в окно.
А потом бежим в кино…
— Про них басня была, — ввернул Эрик. — Иди сюда, мой хороший, — сказал однажды утром Муравьед Муравью…
— А потом Пикеринг вспомнила, что нужен какой-то результат, — серьезно сказал Ал. — И решила изловить Фоули.
— Ты чего не сказал, По, что твой отец все лето кубок в школе искал?
— Я почем знаю? — фыркнул Альбус, все ещё рассматривая колдографию. — Мне отец об этом не рассказывает.
— Жаль, хоть что-то бы узнали, — вздохнула Вики.
— Семикурсники курят в купе, кстати, за милую душу, — вдруг не в такт добавила Кэт.
Ал мотнул головой, но не успел ответить: ребята услышали стук в дверь.
— Входите! — весело сказала Кэт. Кажется, она уже перестала обращать внимания на временные погружения в себя Альбуса.
Дверь открылась. На пороге оказалась высокая девочка с пшенично-белыми волосами и ярко-синими глазами. Кожа девочки была очень белой, словно она никогда не загорала. Посетительница была одета в темно-синий костюм с юбкой до колен и черные туфли-лодочки на высоких каблуках. На ее груди сиял странный значок, изображавший замок в сияние полярных льдов, над которым красовалась витиеватая буква «T». Альбус прищурился: он не видел никогда такого значка.
— Добрый день… Можно ли к вам? — Девочка говорила со странным акцентом, проглатывая окончания слов.
— Можно, конечно, — добродушно ответил Поттер. — Присаживайся.
— Меня зовут Хелена Лейпенгоф, — хлопнула она глазами, сев рядом с Кэт. — Я учусь на шестом курсе в Туле.
У нее была забавная речь — делать ударение на каждом слове и глухо произносить окончания английских слов. Альбусу казалось, что привычные слова стали кубиками, складывавшимся в пирамидки.
— Ты из Германии? — догадался Эр.
— Да. Из Каринтии — на границе с Австрией, — ответила она. Купе резко качнуло: поезд, похоже, на полной скорости налетел на расходящиеся стрелки.
— На турнир едешь? Садись! — кивнул Нотт, указав на место возле двери. Девочка неуверенно села: она явно волновалась за свой английский.
— А на каком факультете ты учишься? — спросил Эрик.
— Факультете? — удивилась Хелена. — Я в классе профессора Вольфа.
— А он чей декан? — продолжал Эрик.
— Декан? — девочка смотрела, не понимая. Поезд набирал ход, и чемоданы покачивались под полкой.
— А, в Туле нет факультетов? — догадалась Кэт.
— Нет. До конца четвертого класса мы учим все общие предметы. — Сказала девочка, не очень уверено жестикулируя. — А потом мы идем в класс к какому-то одному профессору, который курирует наше обучение еще три года. Я в классе у профессора Карла Вольфа, а вот Бернгард Штеммерман, он приедет попозже, — в классе у профессора Штайенбреннера.
— А это как? У вас один профессор ведет все предметы? — заинтересовался Альбус.
— Нет… Он ведет главные предметы и выбирает нам, к каким преподавателям ходить, какие предметы и сколько раз в неделю посещать. Вот профессор Вольф больше любит теорию магии, а профессор Штайенбреннер — алхимию.
— Вот у вас как! Сам выбирает! Тогда, может, мы бы реже сидели с гриф… хаффлпаффцами, — Кэтрин вовремя сменила слово, бросив взгляд на Эрика. Ссориться с другом детства из-за какой-то Марины она не хотела.
— У нас, — похвалилась Хелена, — читают лекции даже призраки некоторых великих магов! Но попасть к ним на курсы практически невозможно: надо сделать нечто выдающее, чтобы тебя взяли!
— У нас тоже призрак. Историю магии ведет, — подключился Эрик. — Но такой скучный, что у нас на его уроках все чуть ли не спят. Настолько монотонный, никогда ничего не повторяет и никого не спрашивает!
— Попробуйте прислушаться, вдруг есть и интересный материал? — задумчиво посоветовала Хелен.
— Может и есть, а вот подавать его он не умеет, — развела тонкими руками Кэтрин.
— Вы отправляете письма совами? Как романтично! — восхитилась Хелена. — Я видела сов на вокзале и мне сказали, что они как почтальоны.
— Нам тоже по душе, — улыбнулась Кэт. — Спасибо.
— Ой, это моя подруга пишет! — воскликнула Хелена. — Кстати, она тоже Катарина, как и ты. — Девочка достала из сумочки черное зеркало, которое загорелось странным светом.
Хелена быстро приложила к зеркалу пергамент. Мгновение спустя на нем появился текст.
— Что это? — спросил Эрик.
— Письмо получено, — пояснила Хелена, глядя на мерно покачивавшийся черный чемодан.
— Ничего себе! — искренне восхитилась Кэтрин. — Потрясающе! Это незабываемо.
— Прекрасно, — восхитился Эрик. — Кстати, про подруг: а как прибывают немцы? Шармбатонцы приедут на повозке с крылатыми конями, из Дурмстранга приплывут на корабле, а вы?
— Через зеркала, — пожала плечами Хелена, словно говорила о чем-то банальном. — У нас все путешествуют только через зеркала. Кстати…. — посмотрела девушка в развёрнутую страницу газеты .Не та ли это Гермиона Уизли, которая хотела освободить эльфов?
— Она самая, — весело улыбнулась новой знакомой Кэтрин.
— Эльфы… А как они выглядяет? — в сине-зеленых глазах Хелены читался невероятный интерес.
— В Германии нет домовых эльфов? — спросил Альбус. Сейчас, слушая болтовню приятелей, он немного отходил от главного кошмара своей жизни: остаться наедине с собой.
— Нет… Нету… — немка тряхнула светлыми волосами.
— Это маленькое худое большеглазое существо с ушами, как у летучей мыши, — вставил Эрик.
— Кто же у вас прислуживает волшебникам? — удивилась Кэт,
— Карлики, карлики-цверги, — охотно ответила Хелена, словно говорила о чем-то очень близком и понятном ей.
— Никогда не слышала про таких существ. Расскажи, пожалуйста, — мягко попросила Кэт.
— Они карлики. Маленькие люди и часто сутулые. Они очень злобные и мстительные! Очень! — прошептала Хелена. — Только взрослый маг может повелевать ими. Я их в детстве боялась… Они служат аккуратно и точно, но ждут, когда хозяин ошибётся. Тогда цверг сбежит. А еще они хихикают, если у хозяина неприятности. Могут и в ногу вцепиться или в руку, если не ответишь им на дразнилки.
— Немудрено, что ты боялась, — поежилась Кэт. — Это весьма опасные и злые существа.
— Ничего общего с нашими, — покачал головой Эрик. — Эльфы безобидные. Кроме того, могут искренне привязаться к хозяевам, если получают достойное отношение
— А как можно с ними ошибиться? — спросил с интересом Альбус.
— Цвергу можно приказать, только направив на него палочку. Если ты забыл это сделать — цверг может вырваться на свободу… — пояснила Хелена. Ее, кажется, немного удивлял завтрак, но девочка старалась не подавать виду.
— С такими слугами необходим постоянный самоконтроль, — заключила Кэт.
— Я читала, что один цверг преподавал в Хогвартсе. Его звали… профессор Флютфих, кажется… — неуверенно сказала немкецкая гостья. Альбус снова невольно улыбнулась, видя, как новой подругой тяжело сказать твердые и звонкие английские согласные.
— Флитвик, точнее. Он, насколько знаю, был весьма вежливый, — поправила золотые кудри Кэт. — Но боевой: говорят, в молодости он был чемпионом по дуэлям на волшебных палочках.
— Отец вашего профессора был слугой в Будапеште, затем убежал… — пояснила Хелена. — Кстати, у магнатов Эстерхази — родни Гриндевальда.
— Мерлинова борода, — взъерошил черные волосы Эрик. — Всё сходится.
— Я была в детстве у тёти в Коттбусе. Мне было немного страшно, когда два цверга несли зеркало и хихикали… — созналась немецкая гостья.
— Эльфы никогда не ждут наших ошибок: они счастливы для нас работать. За Хогвартсом ухаживает целая орава эльфов, — добавила Кэт.
— О, в Туле тоже целая орда цвергов. Но лучше их лишний раз не трогать, — пояснила Хелена с улыбкой от которой стало весело остальным.
— Цверг это по-немецки гном? — вспомнил Эрик.
— Да. Это карлики-гномы, — охотно пояснила Хелена, сделав глоток кофе. — У нас вообще много карликов всяких. Есть карлики шуты, например. Есть карлы-мастера… Знаете, в старину существовал обычай: у нашего императора в Вене был шут. Он не кривлялся сам, а носил на руке карлика. Тот забавлял всех всех шутками и гримасами. — улыбнулась она.