— Есть мания, но нет величия, — развела руками Кэт, поправив голубое платье.
— Ох, зря вы это сказали, мисс Вудсток, — улыбнулась Клэр. — Боюсь, профессору Лонгботтому теперь не жить от насмешек!
— Потрясающий способ прославиться: все работаем вместо домовых эльфов. Вперёд в маглы, — прыснул Эрик.
— А если правда в ответ на тролли Лонгботтому напомнить ему об официантском прошлом? — ехидно спросила Кэт.
— А какая связь? — недоуменно спросила Вики.
— Как вы можете делить людей на сорта? Как вы можете позволить себе разговаривать с преподавателем в таком тоне? — импровизировал Эр.
— Это очевидно, — невозмутимо пожал плечами Альбус. — Мол, вам ли, бывший официант, оценивать уровень знания науки? Разве что, сорты богемского стекла для фужеров? — добавил он.
— Тридцать очков со Слизерина за наглость, — протянул Эр.
— Просто позицию поясняю, — также невозмутимо ответил Ал.
— Вам ещё учиться и учиться, а уже позиция, — притворно нахмурился Эрик.
— А вы, мистер Лонгботтом, бывший официант, хоть сто баллов смените, — засмеялась Кэт. — Как говорил наш Скорпи: «Хоть весь спрайт выпей, в все равно не побелеешь, негрилло», — засмеялась она.
— Что ж вы, мистер Лонгботтом, за правду судите? — покачал головой Эрик. — Хоть ругай хоть не ругай, правда есть правда.
— Ладно, ладно! — шутливо подняла руки Клэр. — Вы просто пустили на бифштекс бедного Лонгботтома, — хотя весёлые искорки в глазах выдавали её с головой.
— А почему бы нет? Кушать подано! — засмеялся Эрик.
Хелена немного опоздала, что, впрочем, было простительно: ее вызвал профессор Мангейм, давай какие-то наставления перед турниром. Немка вошла в длинном платье цвета морской волны, которое так шло к ее глазам, и черных блестящих лодочках. Ал невольно улыбнулся, глядя, как заерзала Вудсток: ей, видимо, не очень нравилась конкуренция со стороны немки.
— Простите, что опоздала, — улыбнулась Хелена, помахав ребятам рукой. — Но я сразу, мисс Чайри, предупредила…
— Конечно, конечно, садитесь, — заулыбалась Клэр. — Уверена, вы украсите нашу компанию.
Анна хмыкнула и в поисках поддержки бросила взгляд на Кэт. Альбусу, видимо, не хотелось, чтобы теплый клуб перерос в трения, и он сразу решил сменить тему.
— Хелена, а расскажи, когда появилась Туле? — спросил Ал. — Обо всех школах сведения есть в справочниках, а о вас толком нет.
— А…. Не так и давно. В девятнадцатом веке. Около 1837 года, — сказала немка. — До этого все немецкие и австрийские учились в Дурмстранге. На севере России,
— А почему именно в Дурмстранге? — спросил заинтересованный Эрик.
— А там четыре отделения: Русское, Болгарское, Немецкое и Шведское. Ты записан почти от Рождения в одно их них. Только Гриндевальд перед всей школой попросился в Русское, чем поверг в шок директора Потапова, — рассмеялась немка.
— Русское? А кстати, чем дело кончилось? — откликнулась Вики.
— Взяли, — засмеялась немка. — Говорят, он хотел доказать сам себе, как он силен: немецкий знал и так, а докажу всем, что смогу учиться на чужом языке лучше всех!
— Это многое объясняет, — задумчиво проговорила Анна.
— Еще, говорят, Гриндевальда выгнали за какую-то загадочную историю в Дурмстранге, — заметил Эрик.
— Никакой загадки, — покачала головой Хелена. — У него в школе была русская или польская подруга Ксения Бидная. Они решили побаловаться адским огнем в закупоренном пространстве. Погибло, кажется, двенадцать детей, включая и саму Ксению.
— Ужас какой… — глаза Вики расширились от ужаса.
— Так как все же возник Туле? — Альбусу не хотелось уволить разговор в другую сторону.
— А! — Когда Хелена рассказывала о чем-то Интересном, у неё даже загорались немного щеки. — В Баварии правил король Людвиг Первый. И ему… в общем, ему нравилось Ваше английское образование, и он решил основать академию для немецких волшебников.
— А почему тогда в Туле нет факультетов? — вытянула шею Кэт.
— Так ведь у нас не было четырёх магов- основателей, — засмеялась Хелена. — Вот и построил, как смог. Учимся четыре года все вместе, в потом расходимся на специальные классы ещё на три года. Класс алхимик, класс теории истории магии, класс гербового и волшебной золотого и класс арифметики. На выбор, — развела она руками.
— Удобная структура, — бросила Вики. — У всех и интерес к предмету, и знания остаются.
— Каждый класс ведёт один профессор. К концу четвёртого курса он отбирает себе учеников.
— А как вы живете? — спросов Анна, закинув тонкую ногу на ногу.
— А! У нас три корпуса, — Хелена, видимо, не уверенная в своём английском, — изобразила их в воздухе длинными пальцами. — В одном живут мальчики, в другом девочки, в третий мы ходим на занятия. И есть четвертый корпус с флигелем и садом: там учимся в спецклассах после четвёртого курса.
— Алхимия очень тяжёлая, — пожаловалась немка. — На первом курсе учим только элементы и реакции. Со второго курса в фартуках сами толчем пестиком минералы и растения, чтобы готовить их для реакции. Ее ещё надо расписать на доске самому, как в математике.
— Но когда же вы… варите? — вскинул брови Эрик.
— А потом варим, как сами заготовили. И расписываем на доске, что чему. Пуффф… То рассчитывать магическую массу, то валентность, то принцип согласования элементов. Хорошо, хоть лето есть: можно поехать на летние курсы к какому-то профессору и за плата позаниматься дополнительно.
— Невероятно, — откинула золотистые волосы Кэт. — Мы только выясняем, чем одно зелье от другого отличается, и варим. И всё.
— Это количественная наука, где расчёты и расчёты, — вздохнула Хелена.
— Никогда бы не подумал, что зельеварение так тесно связано с вычислениями, — признал Эрик.
— Там все на вычислениях, — засмеялась немка. — Не так сложил объём магической массы — все посыпалось.
— Но как же тогда мы обходились без объема магической массы? — растерялась Вики, стараясь разобраться в теме налету.
— Нн знаю, как без этого превращать элемент в элемент, — сказала Хел. — отрицательно заряженные можно трансфигурировать только в отрицательные, положительно заряжённые в положительные. И сочетать их только парно.
— А как у вас ЗОТИ проходит? — спросил Эрик.
— ЗОТИ? У нас нет такого. Есть Белая, чёрная и красная магия, — покачала головой Хелена.
Альбус улыбнулся: за минувшую неделю бедная немка так и не научилась говорить звонко окончания и связывать слова. Она говорила как-то немного удивительно, делая ударение на каждом слове, словно они были отдельно друг от друга.
— Никогда не слышал о красной магии, — пораженно признал Эрик. — Это более редкий аспект, чем чёрная?
— Это выше белой и чёрной. Что-то вроде теории бессмертия и философского камня. Нам только азы дают…
— Нам и основ не рассказывают, — вздохнула Кэт. — Считается, что это запретно. Интересно, а где все же находится Дурмстранг? — вдруг сменила она тему.
— О! Однажды маглы чуть не заметили Дурмстранг, и это был большой скандал, — охотно пояснила Хелена. — Это было в конце позапрошлого века. Наш австрийский полярник Юлиус Пайер открыл Землю Франца Иосифа и назвал её в честь императора. А севернее он увидел сияние голубых гор и сказал, что оно похоже на волшебные саги скандинавов.
— Мерлинова борода, — в синих глазах Вики мелькнул искренний интерес. Она слушала, как завороженная. — Это и был Дурмстранг?
— Да! — кивнула Хелена. — Пайер был сквиб: он мог его видеть, но не понимал, что видит. Он назвал этот остров Землёй Петермана, и его внесли на карты. Министры магии в России и Австрии выразили протест, особенно досталось русским…
— А почему именно русским? — уточнил Эрик.
— Они же хранители Дурмстранга и отвечают за его тайну, — охотно пояснила Хелена, — Пришлось выкручиваться. Сказали маглам, что это был мираж, а не остров.
— Вовремя успели. До раскрытия ведь совсем немного оставалось, — вздохнула Кэт.
— А потом в Дурмстранг поехала учиться дочь Пайера Юлия… — продолжала Хелена. — Встретили бедняку там не особенно тепло. И, кстати, она тоже училась с Гриндевальдом на одном курсе, — понизила голос Хелена.