— Проверяют. Но чтобы представитель Аврората был при этом… — понизил голос Эрик.
— Кстати, да, — кивнула Кэт. — Ещё и на Штирнера намекала при объяснении: «нестабильная обстановка. Иначе зачем, правда, понадобилось присутствие представителя Аврората? — пожала она плечами.
Альбус непроизвольно дернул глазом. На душе всегда было немного больно от того, что с его друзьями родители разговаривают, а с ним… Его даже не ругают — он в доме что-то вроде неприкасаемого. Впрочем, какая разница? «Пора уже привыкнуть, идиот!» — холодно прикрикнул он на самого себя. Но чем больше он кричал на себя, тем сильнее чувствовал, как сердце глодал противный червячок.
Чемпионы между тем были приглашены в небольшую аудиторию. Большинство столов были сдвинуты в конец, образуя в центре пространство. Три стола, накрытых бархатной скатертью, — вместе перед доской. Алые кресла заняли Гарри Поттер, Элиза Элтон и Олливандер. Лоркан, казалось, о чем-то задумался. Алексей и Хелена разговорились. Хелена, несмотря на лучезарную улыбку, явно волновалась, теребя в руке тонкую волшебную палочку.
— Чемпионы в сборе, — раздался звонкий голос Элизы Элтон. — Необходимо проверить состояние ваших волшебных палочек. На состязании их роль бесценна.
— Позвольте представить вам мистера Олливандера, — обратился к чемпионам подошедший Гарри Поттер. — Уже много лет волшебники приобретают у него палочки весьма качественной работы, включая меня самого. Уверен, что ваши палочки находятся в безупречном состоянии, а поломка, в обратном случае, будет немедленно устранена. Мистер Олливандер рассмотрит ваше оружие и опробует безобидное заклинание чтобы убедиться в отсутствии слома.
На середину класса вышел невысокий пожилой человек. Несмотря на абсолютно седые волосы и морщинистое лицо, взгляд серых глаз был живым и лукавым, словно у подростка.
— Фройлян Лейпенгоф, начнём с вас, если не возражаете, — приветливо кивнул Олливандер. Хелена, плавно подойдя к собеседнику, быстро протянула тонкую черную палочку.
— Немецкие палочки всегда отличаются от наших… — пробормотал Олливандер. — Вишня, безусловно.
Хелена, выпрямившись, смотрела на него сияющими от легкого волнения сине-зелёными глазами.
— Равье, Рене.
Мистер Олливандер задумчиво покрутил палочку, затем поднёс ее к свету в вытянутой руке.
— Можжевельник? — прищурился он.
— Да… А это так необычно в Англии? — удивилась Рене.
Мистер Олливандер не ответил, а продолжал рассматривать палочку, прищурившись на свет.
— Однако, мисс Равье, вы подвергаетесь опасности, — сказал Олливандер. — Случись что — я не смогу починить вашу палочку.
— Почему? — Рене немного близоруко щурилась, осматриваясь по сторонам.
— В Англии не делают можжевеловые палочки, — ответил Олливандер. — Вы точно купили ее во Франции?
— В Бельгии… — сказала Рене. — Мы жили там с родителями…
Олливандер кивнул и, посмотрев ещё немного, вернул палочку француженке.
— Лоркан Скамандер.
Юноша, неспешно подойдя к Олливандеру, протянул тонкую темную палочку.
— Английский дуб… Палочка, хорошая для хороших и плохих времен, она такой же верный друг, как и волшебник, который ее заслуживает. Менее известна склонность владельцев дубовых палочек к мощной интуиции и зачастую к родству с магией природы, — задумчиво проговорил мастер.
— Такое ощущение, что вы подозреваете в чем-то каждую палочку, мистер Олливандер, — сказала с легкой насмешкой Элиза.
— Сами понимаете, какое время сейчас, — меланхолично кивнул Поттер.
— Да и соревнование весьма опасное, — вставил Олливандер, — без внимательности не обойтись.
Лоркан задумчиво отошёл к окну, немного сутулясь. Следующим вышел Алексей Золотов, высокий стройный юноша. Вьющиеся черные волосы лежали слегка небрежно. Карие глаза смотрели на окружающих то ли равнодушно, то ли насмешливо. Тонкая палочка мгновенно бросалась в глаза из-за темно — коричневой, практически чёрной, древесины.
— Сосна любопытное дерево, — задумчиво протянул мастер. — Такие палочки подходят одиноким, но честолюбивым и даже упрямым людям.
Темные брови Алексея поползли вверх.
— Разве это опасно, сэр?
Он говорил по-английски с характерными восточноевропейским акцентом, но не мог скрыть иронии. Рене не сдержала смешок.
— К сожалению, мы сейчас почти на военном положении, — устало вздохнул Поттер. — О его причинах вы можете спросить фройлян Ляйпенгоф, — внимательно окинул он взглядом немку.
— Ваша палочка хорошо сочетается с кипарисом… — мистер Олливандер продолжал как ни в чем не бывало. — Они могут нейтрализовать друг друга.
— Сэр, разве в Англии много кипариса? — отозвался дурмстоанговец.
— Нет. Нет. — Покачал головой Олливандер. — Зато в Австрии кипарис растёт.
Чемпионы переглянулись. В словах мастера волшебных палочек чувствовался странный то ли намек, то ли предупреждение. Мистер Поттер нахмурился, словно всем видом говоря, что не стоит, мол, обращать на это внимание. Элиза кивнула.
— Палочки в порядке. Готовьтесь получить первое задание… — Она попыталась изобразить улыбку, словно желая сгладить неловкость, но улыбка вышла слегка натянутой.
* * *
Приближалась полночь, и в гостиной Слизерина было пусто. На маленьком малахитовом столике стояла наколдованная свеча. Альбус занимался, хотя мысли об учебе сейчас особо не шли в голову — все заслонял образ Кэт, летящей на Пегасе… Стоящий перед глазами образ летящей Кэт только помогал сосредоточиться на арифмантике. Эх, главное сделать, потом можно будет помечтать о Кэт.
Как он мечтал бы просто поболтать сейчас с Кэт! Чтобы она сидела сейчас с ним. Чтобы они вместе делали задание. Чтобы они болтали о всяких пустяках. Вспомнил, как она идет по коридору, по мраморной лестнице. И от ее образа все тело охватывала необыкновенная сладость, словно его погружали в сияющее облако света.
Ал вдруг протер рукой лоб. «Стоп, что со мной происходит? Да я просто схожу с ума. Наваждение какое-то. Ну, Кэт, ну, Забини, ну и что? Уж не влюбляюсь ли?. Нет-нет… Конечно, нет… Бред», — мотнул он головой. Но видение Кэт, спускающейся с Пегаса, вставало перед глазами снова и снова. Ал подумал, что ничего страшного в этом нет: можно немного и помечтать о том, как они вдвоем пойдут к замку, взявшись за руки… Он ведь не влюбляется! Конечно, нет!
Ал с замиранием сердца подумал, что будет, если Кэт узнает о его мыслях. Мерлин, она ведь будет чувствовать себя сильнее его! Она ведь может его высмеять, сделать больно, все, что угодно… Он с ужасом ощутил себя черепахой, с которой сняли панцирь.
«Нет, — думал Альбус, — это наваждение скоро кончится. Скоро все станет как было», — с этой мыслью он собрал пергамент и пошел к себе. Ему снова и снова хотелось думать о Кэт. Причем думать как-то по особенному. Не так, как обычно. И от размышлений об этом на душе возникало приятное тепло.
«Ладно… Поиграюсь еще пару раз в эту приятную игру, а потом все. Стоп!» — подумал Альбус и закрыл глаза.
* * *
Субботнее утро выдалось солнечным, но холодным. Даже в Большом зале было странное ощущение, будто всем хочется дуть на ладони, хотя небесная лазурь манила погулять. Ал за завтраком размышлял, не пойти ли ему в Хогсмид, как вдруг заметил, что отец идёт в его сторону. Альбус насторожился: это казалось слишком необычным.
— Ал… — отец улыбнулся, хотя глаза его были напряжёнными. — Понимаю, чти у тебя куча уроков, но я хочу тебе предложить пройтись…
— Эээээ… Ну, хорошо…
Ал нерешительно поискал глазами друзей, но их уже не было: Эрик побежал куда-то с Вики, а Кэт пошла с Хеленой. Только Мон, одиноко сидя в конце стола, что-то рисовала и бормотала сама с собой.
Впрочем, возможно, отец хотел сказать ему что-то важное. Кивнув, Альбус поднялся из-за стола.
— Плащ надень. Там холодно сегодня, — сказал Гарри с легкой неловкостью.
Они пошли вниз молча, не зная с чего начать разговор. Мраморная лестница была пуста, и Альбус только ощущал, как его мантия задевает блестящие ступеньки. Учеников почти не было — только пара райвенкловок стояла в отдалении, о чем-то весело болтая. Оглянувшись, Альбус снова почувствовал сильную головную боль. Перед глазами мелькнуло видение: высокий темноволосый мальчик выходит в вестибюль вместе с белокурой девочкой и кудрявым черноволосым ребенком. Высокий застегивал на ходу серебряные пуговицы теплого плаща. Альбусу казалось, что здесь было очень холодно, и за пределами Хогвартса метель наметала сугробы. Где-то рядом должна была стоять старая коробка с елочными игрушками, от которой пахло чем-то детским и невозвратным — словно от закончившейся рождественской сказки.