— Один раз… — нахмурился Гарри. — Сириус крикнул ему в сердцах «Пошёл вон!» И он пошёл к Нарциссе Малфой, урожденной Блэк.
«Глупость… может, эльф просто стар и чудит?» — подумал Ал.
Да, это было хорошее объяснение. Убедительное. Было только одно «но». Ал чувствовал, что отец оказался с ним не вполне искренним. Он не лгал, но явно не договаривал.
И это заставляло задуматься.
— Сознайся: вы сильно злились, когда я женился на мисс Вейн? — спросил отец.
— Если честно, то да, — отозвался Альбус. — Мисс Вейн слишком быстро начала нас воспитывать.
— Пойми… Я ведь тоже имею право быть счастливым… — задумчиво прищурился отец на солнце.
«Счастливым… а нам твоё счастье были розгами и болью?» — с яростью подумал Альбус, вспоминая ту унизительную порку полтора года назад.
— Понимаю, вы злились с Лили. Но согласись, поступки были возмутительными, — Гарри достал сигарету и закурил. — Да и в порке, в конце концов, нет ничего такого сверхужасного.
— А вот Джеймсу не было ничего… — с затаенной обидой произнес Альбус, с отвращением выплюнув имя брата.
— Вероятно, Ромильда сочла, что в отношении нее Джеймс ничего не сделал.
Альбус пожал плечами, показывая всем видом, что не считает нужным это даже комментировать.
— Джеймс у нас святой? — желчно спросил он, посмотрев на линии скошенной и нескошенной травы.
— Святость ни при чем. У Джеймса с Ромильдой не было конфликтов, и она, похоже, не видела повода для наказания. Понимаю, что это сложно и займет долгое время, но вам с Джеймсом нужно найти способ для примирения. Вы же братья. Вы одна семья. Семьи, по-сути, уже нет… Но есть шанс ее восстановить.
Альбус задумчиво пнул мыском ботинка прелый лист. После стольких лет вражды мысль спокойно говорить с братом как ни в чем не бывало казалась ему унизительной.
— А Джеймс хоть что-то для этого сделал? — тихо спросил он.
— Но вы можете сделать шаг друг к другу.
— Не я начинал эту войну, — поморщился Ал. Холодное солнце стало слепить глаза, и они близоруко заслезились.
— Но вы можете остановить ее. Не дать ей идти десятки лет…
— А, может, остановить должен тот, кто начал? — спросил Ал. — Вот не я её начинал.
Гарри остановился. Дальше открывался вид на озеро, возле которого шли редкие ученики, кутаясь в плащи. Клён, стоявший поодаль, казался ещё совсем зелёным, хотя желтизна уже предательски тронула кромку листвы. Американский клён считался сорняком, и в былые времена Хагрид, чертыхаясь, вырывал его с корнем. Но ныне никто не следил за клёнами, и за последние десять лет он разросся в огромное дерево.
— Знаешь, ты иногда очень похожь на неё… — Гарри задумчиво осмотрел сына. — Она тоже была жуткой упрямицей.
— Мама? — с интересом спросил Ал.
— Да, твоя мама. Если заупрямится — ничем не убедишь. «Да… да… и твоя позиция очень даже неправильная!» — говорила.
Альбус задумчиво посмотрел на воду. Странно, но этой фразы он не слышал от матери никогда. «Наверное, в школе», — подумал он, вздохнув холодным светом.
* * *
— Эй! — вернул его с небес на землю голос Эрика. — О чем задумался?
— Неважно, — махнул рукой Поттер.
Не мог же он признаться, что ждал того момента, когда в Большой Зал войдет Кэтрин Забини и смерил его пронзительным взглядом очаровательных глаз… И что за бред? В следующую секунду вошла ОНА… Хрупкая рука Кэтрин направилась к золотистым кудряшкам, напоминающим солнце, и откинула их на грудь. Одно движение, но столько грации…
— Привет, — Кэтрин села напротив него с легкой улыбкой на тонком лице. — Рано же вы встаете, — зевнула она. — Не помните, что у нас сейчас за урок? — спросила она мягко. Ее голос всегда звучал довольно мелодично.
— Трансфигурация, — отозвался Альбус.
Во взгляде Кэтрин мелькнуло торжество. Стоп, неужели она все-таки покорила его? Нет, этого быть не должно, хотя…почему бы и не поиграть, подпустив ее поближе? Все таки она довольно наивна, даже не скрывает своих намерений, но кто же в здравом уме говорит о них открыто? Какой же Кэт еще ребенок… милый наивный ребенок.
— Кстати, — обернулась Виктория. — Помните нашу Аду?
— Нет, забыл сто лет назад, — ехидно отозвался Эрик. — Что случилось?
— Адель Эйвери устроилась работать в модный салон Баттерфляй в Косом переулке, — громко объявила Виктория.
По столу пронеслось удивление и возмущение.
— Эйвери продавщица?
— Она же всегда хотела быть членом квиддичной команды…
— А вот не приняли, потому что Эйвери.
— Бред какой-то, — быстро заявил Эрик. Казалось, он не верил собственным ушам. — Она же экзамены на «Превосходно» сдала! И она весьма вежливый человек, ответственный. Еще и красивая.
— И не она одна была отличницей, — вставила свои пять копеек светло-русая Женевьева Роули с шестого курса. — У остальных не лучше ситуация. Анжел тоже в продавцах. Риан…жутко повезло: отдел магического хозяйства. Лифтер, вроде…
— Как? — Эрик и Виктория обменялись удивленными взглядами. — А как же… а как же Комитет по выработке объяснений для маглов?
— Он занимается выработкой объяснений магических происшествий, которые не могли быть исправлены с помощью магии или воспоминания о которых не могли быть полностью удалены из памяти маглов.
— А не слишком ли хорошая работа? — хмыкнул Скорпиус, но его проигнорировали. — Но в то же время ужасно, что мы, чистокровные волшебники, вынуждены получать столь низкие должности, отдавая высокие тем, кто их не заслужил.
Эти его слова были встречены одобрением.
— Продавцы! — вздохнул Эрик. — Дожили. И лифты… Это же, можно сказать, магловская работа!
— Да ни в чем они не виноваты, ни Адель, ни остальные, — бросила Кэтрин, пожав хрупкими плечами. Она произнесла эту фразу равнодушно, но все-же в ее мелодичном голосе слышался легкий холодок. — Фамилиями виноваты, вот чем. Адель может быть чем угодно хороша, но в связи с происхождением…
Альбус горько вздохнул: сейчас, как никогда, он чувствовал удачный стыд за свою семью. Бедственное положение Ады и Анжел вызвано победой его отца и политикой его семейки. Как дорого бы он дал, чтобы не быть одним из Уизелов… Ал с яростью посмотрел на гриффиндорский стол, где Роза болтала с Эльзой Лонгботтом. «Жиреют, заразы!» — с ненавистью подумал он.
— Честно говоря, не понимаю позицию власти, — поправила роскошные кудри староста Валери Гэмп. — Система не даёт проигравшей стороне никакого доступа. Остаётся реванш — на что ещё рассчитывать?
— Они уже не думают об этом, — сказала Женевьева. — Думают, война со Штирнером все покроет.
Осенний день, бегущий к полудню, казался тусклым. Низкое серое небо уже глотало мгой верхушки деревьев и башен. Пожухлая трава была еще сухой, и кое-где в ней важно ползли слизни, словно не замечавшие приближения зимы. Ковер из листьев аккуратно подмели с тропинок, и теперь они важно лежали пирамидками, словно готовились к зиме. Перед глазами Ала вдруг возникла не пойми откуда взявшаяся сцена: немного другой Хогвартс, девочки, в такой же форме, как у них, собирали листья в букеты, а высокий темноволосый юноша дул на руки от холода.
Впереди мелькнул силуэт Кэт: она и Вики шли с Хеленой, видимо, показывая ей Хогсмид. Француженка Рене больше сошлась с хаффлпаффцами, а Золотов с райвенкловцами. Только Гриффиндорцы держались несколько особняком, явно обиженные, что Кубок не выбрал чемпиона из их среды. Впрочем, сейчас все ученики группами спешили в Хогвартс, и Ал невольно залюбовался тонкой фигурой Кэт в лазурном плаще, так ярко оттенявшей хмурый осенний день.
«Она мне нравится? Какой вздор…» — думал Ал.
Это было ужасно глупо, но смотреть на Кэт и думать о ней было очень приятно. Ал чувствовал странный прилив сил и вдохновения: в нем точно родилась невидимая сила, которая могла сделать все — почти все, чтобы он сами ни пожалел. И от этой таинственной силы тело становилось легким, словно готовым оторваться от земли.