Альбус оглянулся. Около озера шла его сестра в окружении гриффиндорских подруг. Ветер слегка трепал рыжие волосы Лили, что напоминало пламя. Она была ещё слишком юной, чтобы идти в Хогсмид — туда разрешали ходить только с третьего курса, но Ал думал не об этом. С начала учебного года они с сестрой не сказали друг другу ни слова, ограничиваясь вежливыми кивками. Как Ал и предполагал, из их перемирия не вышло ничего.
— Так и не помирился с сестрой? — прервал его молчание Эрик.
— Как видишь, нет… — Ал прищурился на удалявшуюся группу гриффиндорок.
— А почему?
Ал пожал плечами, что означало: мол, догадайся сам.
— Чисто по-гриффиндорски, — смекнул Эрик. — Больше всех на свете кричат о борьбе с эгоизмом, а сами-то, сами…
— Эгоизм… эгоизм… — закурил Альбус. — Дурацкое слово, честно говоря. Все люди на свете эгоисты, потому что каждый думает о себе. О себе не думают или ангелы, или шизофреники.
— Подожди… — Эрик тоже набрал в нос табаку. — Ты хочешь сказать, что он других никто не думает?
— Да думают, конечно, — досадливо поморщился Ал, — но при этом и о себе не забывают. Чаще всего все лучшее в мире основано на взаимной выгоде. Кого кого особо полетит спасать ни за какие коврижки? Сам понимаешь, никто.
— Но… Твой отец летел спасать твою маму. Награды, кроме баллов, практически никакой не было.
— Не забывай, что мой отец был кругом обязан Уизли… — устало ответил Ал. — Откажт они ему от дома, я бы не позавидовал его жизни.
— Но человеку ведь можно помочь и ради его самого, — пожал плечами Эрик.
— Можно, — снова затянулся Ал, — но заметить: редко кто помогает абы кому, чаще всего близкому человеку, а это тоже эгоизм, тебе скажут. Ну а в отношении других людей большинство чаще всего ждёт отдачи: пусть не прямой, но косвенной.
— По-сути да, — кивнул Эрик. — В душе ждёшь некой оплаты за услугу.
Ты пойми: альтруистов не существует… — задумчиво сказал Альбус, сорвав жухлую былинку. — Альтруисты — это просто более хитрые эгоисты, только и всего… И ты никогда не знаешь, где и когда они сдерут с тебя плату.
— С одной стороны, это правда. За добро подсознательно ждёшь, что тебе добром и заплатят. Но другу, например, можно помочь и искренне.
— Да альтруист не тот, кто помогает, а тот кто всегда напоминает, ах какой я бескорыстный, — подпал брови Альбус.
— Почему? Альтруизм это наоборот помощь. Безвозмездная, — пожал плечами Эрик.
— Знаешь, какие штуки любят делать альтруисты? Тираж: «Иди, ни о чем не думай! Я за тебя думаю!» или притворится больной на день два.....
Его лицо исказила легкая гримаса, точно парень вспомнил о чем-то неприятном.
— Именно, что шутки, и ничего больше. Нет самого главного — бескорыстной помощи. Альтруизм это, например, дружба. Ты веришь человеку и поможешь в трудную минуту. Ты не ждёшь ничего взамен и ценишь вашу дружбу. А тут не желание спасти ситуацию, а как от тебя поскорее избавиться, — пожал плечами Эрик.
— А потому что они больше всех орут, чуть что: «Ах ты эгоист!» «Отдаёт эгоизмом!»
— Почему они — то? Обыкновенное притворство. Альтруисту незачем воспитывать весь мир как Кайли. Это просто бескорыстие. Твое описание ничего общего не имеет…
— О, смотри: главная альтруистка пошла’ — указал Альбус на Кайли с подругой, тоже идущих в Хогсмид.
— Это пародия на альтруизм скорее, — гнул свое Эрик. — Может, зайдём в «Сладкое королевство»? Как раз рядом.
— Почему бы и нет? — быстро отозвался друг.
Кондитерская «Сладкое королевство» представляла собой двухэтажное весьма приятного вида здание. Теплый золотистый цвет создавал ощущение уюта. Свободных мест почти не было. К досаде Ала здесь было полно гриффиндорцев. Напротив прилавка устроились Роза и Эльза Лонгботтом, За столиком у окна сидели Джеймс с Белиндой и каким-то гриффиндорцем. Увидев брата, Джеймс скорчил гримасу отвращения.
— Знаешь детскую шутку? — Фыркнул Ал. — «Ежик, главный алкоголик, занимает первый столик».
— Нет! А потом? — весело спросил Эрик.
— Забегает Царь зверей: «Дайте выпить поскорей!»
— А вдруг Лонгботтом? — прыснул Нотт.
— Или Уайт. Помнишь, по всей школе бродил бутылку выискивать?
Белинда сокрушенно подняла глаза, словно показывая, что не считает нужным даже спорить с глупостями, которые ей, видимо, рассказывал Джеймс. Мимо проскользнула Анна Вудсток с подругой, поправляя на ходу золотистые волосы. Она звонко смеялась над какой-то шуткой собеседницы.
Заказав шоколадных бобов и тыквенного сока, друзья сели за один из немногих свободных столов. Альбус обежал глазами кафе в надежде увидеть Кэт, но не заметил ее. Сейчас он поймал себя на странной мысли, представив, как они сели вдвоем с Забини за столик и начали болтать о каких-то пустяках. Интересно, почему ему теперь хотелось побыть вместе с ней, а думать об этом было так приятно?
— А помнишь, как Хелена была в шоке от тыквенного сока? — подмигнул другу Эрик.
— Помню, конечно, — прыснул Альбус. — И как искала колбасу.
— Представляешь, они тыквенный сок не знают вообще по сути! — удивился Эрик. — Многое теряют. Но что они пьют?
— Тебе же Хелена рассказывала: вишневый вроде и всякие напитки из хлеба. Они его настаивают как-то… — неуверенно поводил рукой Ал.
— Любопытно, правда? Напитки из хлеба… Видимо она точно также удивлялась, когда про тыквенные сок услышала.
— Они как-то остатки хлеба в воде мочат, дрожжи или какой- то солод добавляют… И варят это все! — закончил Ал, — Как я сам не понял.
— Помню, — лениво отозвался Эрик. — Просто интересно: у нас ведь никогда такого не было.
— У них же и хлеб другой: не только как наш, но из ржи есть.
— Интересно, — вдруг сменил тему Эрик. — Лонгботтом всегда такая забитая?
— Да вроде,. — Ал прищурился в сторону Эльзы, сидевший за столиком перед ними. — Роза для неё всегда была авторитетом.
— Странно всегда слушаться другого человека до такой степени, — пожал плечами Нотт. — Второй Розой Лонгботтом все равно никогда не станет.
— Да просто отец сказал: во всем Уизли слушайся, — прыснул Ал.
— Королева без короны, — ехидно протянул Эр.
— Да какая там королева, — махнул рукой Ал. — Мать её пилит и ругает день и ночь!
— А ведь и не сказать, — вскинул брови Эрик. — Уизли обязана ни в чем не уступать матери?
— Смотри… Пламя! — Эрик толкнул заметавшегося Альбуса.
— Где? — Поттер ошеломленно повернул голову. Перед глазами еще стоял образ Кэт, словно околдованный лучами низкого осеннего солнца.
— Да вот же, вот! В окно смотри!
За окном в самом деле виднелся красный столб. Роза Уизли, мигом поднявшись, испуганно вскрикнула. Большие карие глаза сверкнули. Пытаясь справиться с паникой, гриффиндорка крепко сжала руку Эльзы Лонгботтом. Та, всегда бледная, побледнела, казалось, ещё сильнее. Альбус и Эрик вместе с другими детьми выбежали из «Сладкого королевства». Судя по огненному смерчу, горел один из пабов рядом с почтой. Бородатый Хагрид скорее ломал окна и выпускал испуганных сов.
Ребята помчались к огненному столбу. К удивлению Альбуса не пойми откуда появилась высокая белобрысая фигура Скорпиуса Малфоя. «Апарировал что ли?» — удивился Ал.
Анна Вудсток, поправляя белокурые волосы, что-то встревоженно шептала однокурснице. Синие глаза от волнения сверкнули малахитом.
— Что, Лонгботтом, к огоньку летим? — протянул он.
— А умнее есть что сказать? — презрительно фыркнула Роза.
— А у тебя есть ум, Уизель? -на ходу бросил Скорпиус.
Анна, взглянув на Малфоя, не сдержала ехидной улыбки. Она, видимо, считала Скорпиуса кем-то вроде клоуна.
— В чем-то он прав, наверное, — шепнул Эрик другу на бегу
— А если они ровня? — пожал плечами Поттер.
К горящему пабу ребят не пропустил серебристый барьер. Возле него уже столпилось большое количество учеников. Внутри круга профессор Вэнс и профессор Слагхорн заливали пламя водой из палочек. Хагрид продолжал метаться, глядя на сов, усевшихся на еле по соседству.
— Надо бы послать сову в министерство, пусть пришлют пожарных,. — пробормотал Слагхорн.