— Что же, если все согласны… — в голосе Элтон звучала дрожь… — думаю, мы можем пригласить чемпионов поднять кубок. Мистер Золотов и мисс Ляйпенгоф — просим!
Альбус рассеянно смотрел, как вдоль стен появились флаги Дурмстарнга и Туле, как сияющие Хелена и Золотов вышли к учительскому столу. Счастливая Кэт радостно хлопала («победе своего любовника», — ехидно подумал Ал). На мгновение он даже задумался над тем, натянет ли Золотов по праву победителя Кэт как свой трофей. Впрочем, какая разница? Он вспомнил, что палочка Скамандеоа была у него, а, значит, ее можно будет использовать для тёмных опытов.
— Слушай… может сразу ко мне? — шепнул Эрик.
Алтбус поискал глазами отца, но не смог обнаружить его нигде. Что же, возможно это и к лучшему. Не надо слов, не надо объяснений, а просто пошлёт ему сову. Едва ли после этого года отец будет настаивать на его визите домой. Или все. Же будет? Мерлин их там разберёт.
— А Давай…. Пошлю письмо сегодня… — Ал вдруг почувствовал себя ужасно сильным и взрослым.
— Как думаешь, завтра нас отправят?
— А Мерлин знает…. После того что было, они, наверное, хотят нас услать побыстрее.
— А что было? — прошептал Эрик.
— Потом, — тихо ответил Ал.
Ал рассеянно смотрел, как Золотов и Хелена вместе подняли кубок.
Затем перевели взгляд на Кэт. Сейчас он не чувствовал ничего, кроме странной усталости, смешанной с ощущением меланхоличной горечи.
Альбус снова посмотрел на Кэт. Сейчас он поймал себя на мысли, что видит ее в первый раз. Влечение к ней прошло, и осталось только подобие усталого равнодушия. Обычная смазливая белокурая девка, все время корчившая из себя маленькую девочку. Пустая и недалёкая, обожающая сильных самцов. «Интересно, трахнет ли ее Золотов в часть победы?» — подумал Ал с оттенком снисходительного любопытства. Пожалуй, что и трахнет: не даром же он инвестировал в Забини столико усилий. Впрочем, какое это имело значение? «Забини получит то, что хочет». В конце концов, каждый получит то, что он захочет. И, пожалуй, чего он достоин.
Горечь, впрочем, казалась мимолетной. Вот прошёл год, и ему даже было куда поехать. Он вдруг с замиранием сердца подумал о том, что в прошлом году убил двух маглов. Сейчас ему казалось, что это было то ли во мне, то ли в прошлой жизни. Впрочем, какая разница? Наверное, он и так знал слишком много о произошедшем на турнире, о магии и о мире. Гораздо больше, чем мог знать каждый, сидящий с ним за одним столом.
Глава 37
«Ежедневный пророк», 4 июля 2021 года
Министерство магии вынужденно сообщить, что финал Турнира четырёх волшебников ознаменовался трагическими происшествиями. В день завершения турнира школа чародейства и волшебства Хогвартс подверглась нападению тёмных магов, включая людей Штирнера. Финал турнира был почти сорван. Есть жертвы. Несмотря ни на что, министерство и Хогвартс нашли возможность завершить турнир. Первое место разделили представители школ магии Дурмстранг и Туле.
«Мы приближаемся к разгадке тайны Бедствия, — сообщила нашей редакции Констанс Пикеринг, руководитель Отдела защиты Статута Секретности. — Можно с уверенность сказать, что за этим стоит Штирнер и его британские помощники. Их цель — дискредитировать наше министерство, создав искусственный кризис. Все виновные будут найдены и наказаным, в силам Штирнера дан отпор». В отношении судьбы Грима Фоули, мисс Пикеринг сообщила недвусмысленно, что «Аврорат до него ещё доберётся».
«К счастью, наша страна вышла из Европейского союза и может самостоятельно построить оборону от Штирнера, — сообщила нам министр магии Гермиона Уизли. — Однако в мы ужесточили законодательство перед лицом угрозы с континента».
* * *
— Значит, ты думаешь, Штирнер был прав насчет Макгонагалл? — Эрик понизил голос, хотя в комнате и не было никого, кроме его друга.
— Похоже на то, — отозвался Ал, вытянув ноги и удобно откинувшись на спинку зеленого бархатного кресла.
— Звучит уж слишком невероятно. Макгонагалл — не Макгонагалл?
Ал за минувшую неделю много раз рассказывал другу про ночной поединок со Штринером. Кажется, он пересказал ему уже все подробности. Ал осмотрелся. Комната друга была оформлена вполне сдержано и гармонично. Ровный изумрудный тон. Длинный книжный шкаф. Просторное окно с видом на природные красоты. Строгую обстановку разбавляли изящные статуэтки и пестрый букет лилии у окна.
— Так Штирнер говорил, что Макгонагалл зовут на самом деле Джейн?
— Ну да.
— И ты с ним согласен? — Эрик с ноткой недоверия посмотрел на друга.
— А смотри…. — нахмурился Альбус. — Давай рассуждать по косвенным уликам. Если Макгоша преподавала в 1917 году.. Сколько ей лет было?
— Мерлин знает… ну пусть тридцать… — прищурился Эрик.
— Тридцать. Значит, она с 1887 года. Ей сейчас… сто тридцать четыре года?
— Погоди…. Выходит так, — заинтересовано ответил его друг.
— Но и это ещё не все…. — продолжал Ал. — Едва ли в тридцать она была деканом Гриффиндора. Скорее ей было лет сорок. Тогда она с 1877 года, старше Дамблдора. И теперь ей сто сорок четыре года?
— Так много? — недоверчиво покачал головой Эрик.
— Так мы с тобой договоримся до того, что ей будет лет двести…- зевнул Эрик, походе, явно плохо выспавшийся.
— А между прочим, так оно и есть, — невозмутимо отозвался Альбус. — Слагхорн так вообще с 1900 года вроде.
— Ну и что? — спросил Нотт. — Хотя…
— А то, что не выглядят они на двухсотлетних старцев как-то, — Альбус встал и подошёл старому маленькому камину, на котором стоял витиеватый канделябр.
— Может, зелья какие-то пьют? — Эрик, заинтересовавшись, сам искал ответ на этот вопрос друга.
— Отчего же другие не пьют?
Альбус повертел канделябр, изображавший тонкую античную грифу в тунике. Сейчас она казалась обычной статуей, но ровно в полдень она делала изящный книксен. «На Эйкин похожа», — вдруг подумал он.
— Хочешь сказать, что и Слагхорн не Слагхорн?
— А где их родня-то? — пожал плечами Ал.
— В справочниках пишут… — посмотрел Эрик на этажерку.
— В справочниках могут писать все, что угодно. Ну, давай, глянем в справочнике биографию нашей директрисы, — хмыкнул Альбус.
— Да есть на что посмотреть, — ответил Нотт.
«Профессор Макгонагалл — не только опытный преподаватель (она работает в Хогвартсе с декабря 1956 года), но и могущественная волшебница. К примеру, она является зарегистрированным анимагом, т.е. может принимать облик животного, а именно: полосатой кошки».
— Тебе не кажется, что это похоже на какую-то сказку? Жила где-то, да неясно где. На другом краю света. Была единственной девочкой в семье: их что, спрашивали, сколько там девочек? Отец священник, только и черту не сыскать, в какой же церкви он служил, — пожал плечами Эрик.
— А работа профессиональная, — спокойно добавил он. — Всё есть, все рядом. А проверить нечего.
— А заметь, — ответил Ал. — Ни слова о ее преподавании в Хогвартсе в 1917 году. Значит, все, написанное здесь — ложь?
— А может она и не преподавала в семнадцатом году? — спросил Нотт.
— Знаешь, я от отца слышал, что преподавала. Он говорил: она, дескать, учила Ньюта Скамандера, известного натуралиста.
— Кого — кого? — изумился Эрик. — Скамандера? Да это когда было-то?
Ребята не успели дочитать: в двери раздался стук. Эрик следом и взмпзом палочки открыл дверь. На пороге стоял его отец Теодор Нотт.
— Вы будете не против, Альбус, если я заберу у вас Эрику на полчаса? — спокойно спросил он. — Нам необходимо обсудить критический вопрос.
— Конечно, нет, сэр… — улыбнулся Ал.
— Вижу, вы читаете. Похвально, — обрадовался Теодор Нотт. — Я рад, мистер Поттер, что вы так позитивно влияете на жизнь моего сына.
Альбус чуть вспыхнул от похвалы и вдруг пончо, что это его шанс.
— Спасибо, сэр! Мы хотели бы вас спросить: а это правда, что Минерва Макгонагалл преподавала еще в 1917 году? — выпалил он.
— А, вот вы о чем…. — отозвался мистер Нотт. — Это дело темное. В справочниках вы это, мальчики, не найдете, сколько не ищите, — на его губах мелькнула легкая ироничная улыбка.