Охотно, Повелитель— повеселела змея. — Одной мне в самом деле скучно.
Змея махнула темно-серым хвостом, и узорные кольца замелькали, уходя под бревна. Альбус задумчиво посмотрел на сгущавшиеся преддождевые облака. Сейчас ему, как никогда прежде, хотелось побольше узнать о Новом Лорде. Можно было бы снова поискать в Запретной секции, но вряд ли там лежала книга с названием «Новый Лорд». «А если бы и лежала, то, наверняка, на египетском!» — подумал ехидно Альбус. Помочь ему мог бы Горбин или Булстроуд. Мальчик снова задумался, не сходить ли в «Горбин и Бэрк» под видом похода в Косой переулок.
«Но это нечестно, Альбус!» — заспорил в голове тонкий детский голос.
«А что такое честно или нечестно? — заспорил другой, холодный и высокий голос. — Честно и нечестно — лишь две условности бытия, не более того».
«Как так?» — Спросил изумленный Ал, глядя на пошатнувшуюся стенку сарая.
«Реальность имеет много вариантов, — охотно заговорил голос. — Пойми, самый простой: тебя не спрашивали, ходил ли ты в Лютный переулок. Значит, ты не можешь солгать, если тебя не спрашивали».
Поражённый Альбус остановился возле склада инвентаря и посмотрел на грабли.
«Честно и нечестно предполагает, что ты кому-то подотчетен, — продолжал голос. — Но почему ты должен быть кому-то подотчетен?» — продолжал голос.
Альбус слушал как заворожённый. Сейчас он снова, как и в прошлом году при беседе с боггартом, чувствовал себя во власти странной магии, которой не мог противостоять.
«Мама и тётя Гермиона сказали бы, что я эгоист», — вздохнул Альбус.
«Альтруистов не существует, Альбус Северус! Все люди на Земле эгоисты; просто некоторые из корысти провозглашают себя думающими о других! Но только затем, — коварно шептал голос, — чтобы получить себе еще большую выгоду».
Зигзаг молнии окрасил тучу. Налетевший ветер встряхнул дерево и сбросил листья. Альбус только сейчас осознал, что голос похож на голос Духа из его снов. «Так нельзя!» — неуверенно прошептал он, глядя, как морщинистые гномы бегут в выступай траве.
* * *
В день рождения мамы Альбус проснулся около семи. Ему ужасно хотелось полежать ещё, но Ал прекрасно понимал, что этого ему никто не позволит. Однажды он проспал приезд матери, и она, войдя в его спальню, гневно бросила: «Я бы хоть из вежливости давно уже встала!» Альбус быстро сунул ноги в ботинки: все неприятные вещи надо делать быстро. Затем, собравшись, пошёл вниз на кухню.
В «Норе» по случаю праздника должна была собраться практически вся родня, даже Гермиона отыскала время, несмотря на постоянную занятость. Бабушка Молли решила сама испечь торт для любимой дочки. Она практически не пользовалась магией, предпочитая ручную работу, как магглы. Глядя, как бабушка размешивает густое тесто ложкой, близняшки удивлённо хлопали ресницами.
— Ничего себе, а? Видела?
— А ведь что сложного наколдовать? Интересно, что она дальше будет делать?
— Сначала яйца разбивала. Зачем, интересно, обязательно класть эти яйца? Не знаешь?
— Нет. Может, это секрет бабушки?
Спустя некоторое время торт был готов — очень красивый. Аккуратно обвитый белым кремом в форме маленьких роз, эта деталь казалась очень романтичной. В центре были воткнуты несколько клубник. Не зря старалась, весьма мило — подошло бы маме, как казалось Альбусу. Тем более, она всегда любила клубнику, с самого детства, и уплетала ее с огромным удовольствием.
— Надеюсь, Джинни понравится, — добродушно проговорила Молли. — Думаю, она уже должна бы вернуться из больницы.
Альбус подошёл к столу, но не успел он вставить и слова, как Люси смерила его презрительным взглядом.
— Ты еще здесь, змееныш? Как же достало твое шипение!
— Я и не сказал ещё ничего, успокойся, — холодно отозвался Альбус.
— Вот и хорошо, что не сказал! Вали отсюда и шипи, змееныш!
Кузины разразились звонким смехом. За этим смехом никто и не заметил, как Джинни аппарировала через камин. В свой день рождения она надела темно-синий брючный костюм. После больницы она стала выглядеть бодрее, хотя оставалась все еще очень бледной. Морщины на лице и синяки под глазами немного уменьшились, хотя лицо оставалось слегка отечным.
— Мой ещё не приехал? — спросила Джинни, на ходу обняв мать.
— Пока нет, — махнула рукой Молли, словно они с дочерью расстались только пару дней назад.
— Бродит где-то или опять под балдой, — скривилась Джиневра.
— Кто его знает, — вздохнула Молли. — Но настройся на лучшее: вдруг задержался на работе просто, или подарок ищет?
— Знаю я его подарки, — махнула рукой Джинни. — Глаза бы мои его подарки не видели!
— Налево бродит? — покачала Молли головой
— По мне хоть направо! — вздохнула Джинни, пройдя мимо буфета. — После Габи мне уже все равно.
— И что не сидится? — вздохнула Молли. — Жена, трое деток, карьера идёт…
Что Поттеру надо, ума не приложу! С детских лет жить в нашем доме — и ни малейшей благодарности. Детьми хоть занимается?
Пока Молли и Джинни болтали, дети собирались внизу, ожидая завтрака. Он, правда, предстоял скомканным из-за постоянно приезжавших гостей. Люси и Роза спорили о том, кто из многочисленной родни приедет первым, а кто поспеет к обеду. Сама именинница была, понятно, не в счёт: она под определение «гостьи» никак не подходила.
— Альбус, скорее! — Лили рванула его за руку. — Мама приехала!
— Ну… — неуверенно промямлил мальчик.
— Пошли, змееныш, маму поздравишь с нами! Мы тут общее поздравление придумали.
Альбус вздохнул. Вчера он начал читать удивительную книгу про загадку египетского папируса «Речения Ипувера» и возможной войне египтян с Аккадом, о которой маги постарались стереть память у магглов. Ему ужасно хотелось посмотреть, что будет дальше и сопоставить версии о катастрофе 2200 года до Рождества. Но поразмыслив с минуту, он решил, что так и впрямь будет лучше. Если он будет поздравлять мать сам, та наверняка к чему-то придерется; а хором со всеми поздравил — и свободен. Альбус пошел за сестрой: кажется, он начинал понимать, что именно там репетировали кузины.
Джинни, между тем, вернулась на кухню. На столе уже стоял торт, который показался имениннице красивым и нежным — видно было, что мать очень старалась сделать дочери приятное. Праздничный стол был разделен на две половины. На той, что для взрослых, стояли две бутылки — с водкой и красным вином, а также аккуратно нарезанная колбаса и белая рыба. На другой — торт, яблочный сок и ваза со сладостями. От глаз Джинни не укрылось, что Джеймс быстро ухватил маленькую шоколадку «Star» — она была настолько крошечной, что стащить её было очень просто, однако миссис Поттер сегодня была внимательной.
— Успеешь, налопаешься еще! — вдруг сорвалась она. — Здоровый малый, а все ведешь себя как пятилетний даун-переросток!
Джеймс попытался было улыбнуться, но, столкнувшись с холодным взглядом матери, сразу потупился. Сейчас её лучше было не злить.
— Мама, я просто хотел…
— Что хотел? Невтерпёжь? — холодно спросила Джинневра.
Вбежавшие Альбус и Лили потащили чуть растерянного Джеймса в центр. Дети построились в забавный треугольник: Лили в центре с листом бумаги, а ребята по бокам. Девочка слегка нахмурилась, будто желая что-то вспомнить, но быстро улыбнулась и начала с важным видом:
— Той, что поддержит, удружит, наставит,
Что никогда ни за что не подставит…
Той, с кем не надо никем притворяться,
Той, что умеет цвести и смеяться…
Пусть всё что может быть в мире дается,
Пусть тебе долго и ладно живется!
— Ой, Мерлин, — поморщилась Джинни. — Обязательно было цирк устраивать!
Лили быстро вручила матери рисунок с забавным медведем, держащим в одной лапе красный воздушный шар, а другую засунувшим в бочонок меда.
— Короче, мама, — начал Джеймс, шаркнув ногой. — Можно пожелать богатств, удачи и так далее, но это уже избито и не совсем то, так что мы все тебе желаем просто счастья, чтоб было понемногу, но всего!
— Спасибо, — фыркнула мать. — Мне лучшим подарком будет, если вы вести себя начнете нормально.