— … Темный маг стремится проникнуть в другие сферы, очень низкие, недозволенные или запретные. Святых мало. А темных магов, в том смысле, как как это есть на самом деле, — еще меньше. Ведь настоящая темная магия сугубо противоположна нашей человеческой природе.
— Я опять не понимаю, сэр, — вздохнула Вики. — Темный маг делает что-то противоположное человеческой природе?
— Именно так, мисс Смит, — мягко отозвался Лэрд. — Согласно христианскому вероучению, святость требует большого усилия, но это усилие совершается на пути, который когда-то был естественным для человека. А в темной магии речь идет о том, чтобы вновь обрести темный экстаз, пережитый человеком в момент грехопадения.
Класс смотрел на профессора с удивлением. Даже Скорпиус Малфой, оставив насмешки, пялился во все глаза. Гойл отчаянно морщил лоб, пытаясь понять, что к чему.
— Тьма — это попытка добиться экстаза и знания, которые никогда не были даны человеку, и тот, кто пытается их получить, становится демоном, — продолжал профессор. — Святой старается вновь обрести утраченный дар; темный маг стремится к тому, чем он никогда не обладал. В общем, он вновь повторяет акт грехопадения. Только повторяет его каждый день и час, каждую минуту своего бытия.
Профессор взмахнул палочкой. Лежавшая перед ним темная книга вдруг закричала нечеловеческим голосом, а затем из нее появились очертания уродливого обгорелого лица. Девочки завизжали, а Вики и Кэтрин даже вскочили с мест.
— Примерно это постоятнно происходит в дуще темного мага, — кивнул профессор. — И чем больше он погружается в темное волшебство, тем сильнее и сильнее коверкается его душа, тем больше он отдаляется от людей, напоминая призрака или демона.
— Кто же захочет такой жизни? — прошептала Кэт.
— А вам никто не приходит на ум, мисс Забини? — пристально посмотрел на нее профессор.
— Штирн… — пробормотала Вики. Профессор кивнул.
— Еще раз поймите: я говорю об истиной темной магии, а не ее эрзаце вроде опасной боевой магии. Большинство темных волшебников начинали с того, что просто хотели узнать… — грустно усмехнулся он. — Однажды в Зальцбурге жил болезненный несчастный мальчик, очень жадный до знаний и мечтавший обрести сверхзнания и сверсилу. Но обратного пути из кольца тьмы уже нет. Это все равно, что купить билет в один конец, — вздохнул он.
Прозвенел звонок, и слизеринцы гурьбой высыпали из класса. Большинство из них молчали, не зная, что и сказать. Ал шел, задумчиво глядя на носки своих черных ботинок. Профессор что-то говорил насчет «кольца тьмы», и книга, присланная ему незнакомцем, содержала главу под названием «Круг Тьмы». Темная сторона хотела заполучить его в качестве последователя? Но почему? От волнения Ал почувствовал легкое головокружение.
В тот же миг Альбус удивился. Директор МакГонагалл шла через толпу учеников, словно раздвигая их. Изумрудная мантия немного тащилась по полу, а сам ее вид казался озабоченным. Альбус поймал себя на мысли, что она идет к нему, но почему, он не понимал.
— Мистер Поттер, я должна передать вам очень грустное известие, — проговорила она и дрожь в ее интонации заставила слизеринца начать волноваться. — Дело в том, что ваша мать… ваша мать, миссис Джиневра Поттер, умерла.
Альбус так и застыл у подоконника. Всё словно перевернулось внутри, хотя в душе он еще не понял, что произошло. Нет, ему просто послышалось! Он не выспался, вот и лезут всякие галлюцинации! Вот сейчас, один момент…
— Нет, вы не ослышались, Альбус, — с искренним сочувствием заметила Минерва МакГонагалл.
Слизеринец вдруг почувствовал себя отрезанным от всего мира, стало как-то страшно… И хотелось закричать. Он больше никогда не услышит ехидных реплик матери, не порадуется ее оптимизму. Да даже после того, как он поступил на «змеиный факультет», мама любила его и волновалась. Медленно кивнув, мальчик развернулся и пошел… сам не зная куда.
— Альбус? — вдруг услышал он голос Гермионы. Только сейчас он осознал, что вышел в стеклянную галерею.
— Да?
— Я понимаю ваше состояние, — в карих глазах миссис Уизли стоял холод. — Но миссис Поттер…
— Её зовут Джинни! — закричал Ал, сам не зная почему. Возможно, чтобы не слышать продолжения.
— Она все равно долго бы не прожила, — положила Гермиона руку ему на плечо. — У нее развилась маггловская болезнь, называемая рак почек, не так ли? Так или иначе, к тому времени, когда она обратилась в больницу Святого Мунго, чтобы получить волшебную помощь, всё зашло слишком далеко. Она…
— Я знал это, — пробормотал Ал, приложив ладони к вискам — Я знал, что она больна, я… — его взгляд стал безжизненным.
— Мне жаль, — закончила она, — Я не знаю, чем бы я могла бы помочь вам, Альбус.
Ал не слышал этого. Он спрашивал себя, почему вселенная не рушится со смертью мамы, но ничего не происходило. И именно это, пожалуй, было сейчас удивительнее всего.
— Вы свободны на сегодня — сообщила профессор Уизли, — я передам, чтобы другие преподаватели передали домашнее задание через ваших друзей.
«Хоть бы сейчас началась война! Очень большая война!» — с надеждой подумал Альбус, словно надеясь, что война каким-то образом вернет маму. Или потому, чтобы его маленькое горе утонуло в каком-то большом. Как говорилось в одной книге, одному умирать страшно, всем вместе — нет. Глупости.
— Идите в свою гостиную, Ал. Я должна поговорить с директором МакГонагалл.
Ал ушёл, не сказав ни слова. Он едва заметил, что ноги идут сами собой. Он ничего не понимал. Он спустился по лестнице, пока не дошел до гостиной Слизерина. Остановившись возле стены с подтеком, он произнес пароль. Стена со скрипом раздвинулась в арочный проем, и Ал вошел в сумрачную гостиную, освещенную тусклым салатовым светом.
Он пошел по пустой гостиной, и его шаги гулко откликнулись эхом. Ал не заметил этого. Он плюхнулся в темно-зеленое кресло и взял учебник по «Травоведению». Он начал читать, но видел перед собой только слова, не понимая их смысла. Все было бессмысленно…
* * *
Он не заметил, когда очнулся. Альбус осмотрелся и с удивлением заметил, что открытая книга всё ещё лежала у него на коленях. Он оглянулся, задаваясь вопросом, как он здесь очутился. И тогда он вспомнил. Шок сменился ощущением ужасной пустоты. Только сейчас он по настоящему понял, что мама ушла навсегда, и он никогда не увидит её снова. «Нет-нет, это не могло быть правдой», — подумал он.
Его отвлекли шаги. Альбус с удивлением заметил, что в гостиную стали возвращаться его однокурсники. Он оглянулся на вошедших, но так и не понял, что произошло. Камин, обложенный малахитом, ярко пылал. Ал смотрел в яркое пламя, словно ища маму. Но ее не было. Вместо нее к нему подбежали Эрик и Кэт.
— Где ты был? — требовательно спросила Кэт. — Ты пропустил все уроки!
— Меня освободили на сегодня, — сказал Ал, закрыв книгу. Он объяснил друзьям, что произошло, хотя сам до сих пор не мог поверить в случившееся
— Мне действительно жаль… — сказал медленно Эрик. Кэт кивнула. Сейчас было слишком очевидно, что говорить высокопарные глупости типа «не плачь» — бессмысленно.
Ал не ответил, а ушел в спальню. Он чувствовал себя настолько несчастным, что не верил ни во что. Он встал перед зеркалом. «Это ошибка, — подумал он, — это ошибка». Директор МакГонагалл ошиблась: умер какой-то другой человек. Нет, мама не умерла. Такие люди, как она, просто не могут умереть.
Внезапно зеркало заговорило. Ал испугался: на мгновение он снова увидел изможденное лицо с красными глазами. Но это был всего лишь Дух зеркала. Он задернул балдахин с черной змеей и упал на кровать, даже не надев пижаму. Все было бессмысленно.
* * *
Сердце что-то сдавило, а ноги не слушались. Выйдя из камина, Альбус медленно спустился вниз по лестнице, где на него налетела Лили. Она была уже в черном траурном платье, а непокорные рыжие волосы разметались вокруг плеч. Ал почему-то поймал себя на мысли, что сестра не до конца понимает суть произошедшего. Ал хотел обнять ее, но сестра вывернулась: все-таки слизеринец в их доме был неприкасаемым.