— Мне всегда нравилась… Маргарита Бургундская, — улыбнулась Забини и вздернула носик с присущим ей милым апломбом. — Королева по духу и по крови. Смелая, умная, уверенная в себе, многогранная, нежная, никогда не сдается, сумеет выдержать самые тяжёлые испытания и не потерять чувство собственного достоинства.
— А мне всегда нравилась Клеменция, — вставил Альбус.
— Ого, — покачал головой Эрик, не зная, то ли смеяться, то ли удивляться его словам.
— А почему бы и нет? — охотно прокомментировал Альбус. — Нежная, кроткая, заботливая, мечтательная, красавица из красавиц, ласковая… Ну я не знаю… Людовик хоть оценил, какое сокровище ему попалось?
— Мне она всегда казалась лицемерной жестокой трусихой, — пожала плечами Кэт. — Когда и кому она сказала хоть слово правды? Когда искренне хотела помочь? Постоянно строила из себя ангелочка и беспомощную куколку, а между тем на ее совести смерть двух людей.
— Маргариту в любом случае устранили бы, хотим мы этого или нет, — пожал плечами Альбус. — Уж очень все торопились ввести Клеменцию во власть. Жулика не жалко: что хорошего он сделал за все произведение?
— А что хорошего сделала Клеменция, что считается чуть ли не святой? «Добродетель преходяща», — пожала плечами Кэт.
— Господа, нам придется начать боевые действия против вашего союза… — прервал ребят Эрик с напускной серьезностью и тотчас запустил волан.
Альбус, уже наловчившись, отбил подачу. Кэтрин весело рассмеялась.
Через пару часов все четверо, усталые, но счастливые, присели на небольшой коврик. Отдышавшись, они стали подводить итоги. Победили Клэр и Эрик, но их отрыв был настолько минимальным, что сам Эрик был в легкой растерянности. Альбус, похоже, оказался способным учеником, да и Кэтрин уже давно умела, видимо, отлично обводить Эра. По небольшому косогору запрыгала серая птичка и, воркуя, стала клевать червяков. Вдалеке убегала тропинка, взбираясь на крутой красивый холм.
— Кстати, — неожиданно начала Клэр. — Все говорят, что Том Риддл подставил слабоумного Хагрида в школе. А Дамблдор подставил на смерть свою слабоумную сестру, чтобы сделать карьеру. Не списана ли одна история с другой, а? К тому же, Альбус Дамблдор в молодости сам был темным магом, другом Гриндевальда и знал темные искусства лучше Волдеморта. Он строил вместе с Гриндевальдом планы покорения магглов магами. Не от него ли юный Том Риддл и набрался в школе этих идей? Всё это не проходит просто так.
— А в Хогвартсе его чуть ли не вторым Мерлином считают, — усмехнулся Эрик. — Но мой отец согласился бы с тобой на все сто процентов.
— Хогвартс… А что Хогвартс? Он там работал и завоевал авторитет, — пожала плечами Клэр. — Ты ведь знаешь, когда Темный Лорд создал кружок будущих Пожирателей Смерти?
— В школе… Его учениками были Лестрейндж и Эйвери… — Альбус уже заметил, что, когда Клэр улыбалась, она показывала хищные, чуть длинноватые зубки.
— Ты уверен? А ведь в «Истории магических войн» написано, что в пятьдесят пятом году Темный Лорд пришел к Дамблдору с первыми ученикам: Мальсибером, Долоховым, Розье… Никаких Лестрейнджей и Эйвери! — снова улыбнулась она.
Альбус задумался. Отец считал Дамблдора хорошим человеком. Хотя, бывший директор, может, получил его доверие, чтобы было легче управлять Избранным, чтобы тот смог одержать победу в битве с Волдемортом. Страшная догадка озарила Альбуса. Неужели всё то, во что он верил — всего лишь хитрость и ложь?
— А заметь, — сказала Клэр, — Пожиратели Смерти называли себя именно Пожирателями Смерти! Не «Партия чистокровных», не «Орден заветов Салазара», не «Борцы против магглокровок».
— Разве Темный Лорд не выступал против магглокровок? — удивилась Кэт.
— Но он нигде не подчеркивал, что он наследник Слизерина, — кивнула Клэр. — Вот не провозглашал он: «Я пришёл выполнить заветы Слизерина!»
— А как же террор против магглорожденных? — спросил Альбус.
— А он был? — удивилась Клэр. — Их взяли на карандаш министерства. Поставили под контроль, только и всего. Магглы не любят наш мир. Наблюдение за маглороженными вполне естественно, — пожала плечами Клэр.
— Странно… — протянула Кэт.
— Ты тоже согласна с тем, что это смутная информация? — кивнула Клэр. — Ведь нам действительно ничего не известно о тех временах, кроме слов победителей, а все источники информации укрываются. Да и победители не отменили рабство эльфов и не дали права великанам.: нет и нет.
Альбус задумался над ее словами. Они были правдивы.
— К тому же чем сейчас занимается Министерство как не ответом на все вопросы публики «Мы делаем всё возможное, чтобы это прекратить». Но ничего так и не прекращено. Великаны по прежнему считаются тупыми существами, что должны исполнять требования волшебников, эльфы все еще остаются рабами, дементоры вне контроля, а Пожиратели на свободе, двое из которых так и не сели в тюрьму на протяжении многих лет.
— Да. Вполне логично… — пробормотал Ал.
Страшная догадка, что все, о чем рассказывали ему дома, ложь, теребила и кусала душу. Солнечный свет, падавший на густую траву, казался ему сейчас каким-то волшебным отсветом будущего мира.
* * *
Альбус не спеша спускался по тропинке в овраг. Гладкие подошвы штиблет легко скользили по траве. Неподалёку слышался высвист свистели, который то казался совсем простым, то перерастал в причудливую мелодию. Кусты боярышника казались в отдалении круглыми шарами почти идеальной формы. Невдалеке жужжал шмель, опылявший полевой цветок, и Альбус вдруг поймал себя на мысли, что он уже практически и вырос.
Задумавшись, Ал сорвал былинку и покрутил ее в ладони. Вот еще три года назад у них была семья, и их было много. Они ссорились, ругались, иногда веселились, иногда вместе радовались… И вот теперь ничего этого уже нет… Мама спит вечным сном, Тедди и Мари тоже. Он сам живет у Ноттов в чужой семье и в чужом доме, где ему, конечно, намного лучше, чем дома, но все-таки это чужой дом. Джеймс тоже гостит у кого-то из друзей, Лили отправили в Нору, а отец со своей Ромильдой укатили на море. А дома… Дома теперь живет какая-то родственница Ромильды, которой он никогда и не видел: вроде как присматривает за хозяйством.
Повертев былинку, Ал присел на корягу. Кажется, Абеляр писал: «Каждое мгновение настоящего тотчас становится прошлым». Вот ведь как странно: была большая семья, и нет; были люди и нет. Сначала он люто ненавидел Ромильду за ту порку, но теперь его охватывало, скорее, недоумение. Вот Роза у тети Гермионы знает материнскую розгу, а все-таки семья у них есть. Пойди ту Розу обидь: и мать, и отец сразу вступятся. А случись что с ним, кто будет заступаться? Никто, если так уж разобраться по большому счёту.
«Мама болела смертельно, а ты ей даже не посочувствал!» — пискнул в голове какой-то тонкий голос.
«Ну, а как ей было посочувствовать? — Ал поводил былинкой по ладони. — Посочувствуешь — сразу получишь окрик вроде «Да отстаньте от меня!» «Что, нечего сказать?» В лучшем случае: «Ты собирался идти? Так иди!»
«Она говорила, что вы не умеете жалеть», — заспорил первый.
«Опять эти «вы», — с запалом ответил Альбус. — Почему всегда «вы» и почему мы ей враги?»
«Может, отец?»
«Так и говорила бы отец! Почему всегда мы-то?» — возражал себе Ал, снова глядя с легкой завистью на шмеля. Вот хорошо ему: куда захотел, туда и полетел.
Небо казалось бесконечно синим. Запах цветов становился тягучим и приятным. Альбусу становилось приятно и тяжело. Ведь что такое жизнь взрослых? Надоело — собрал чемодан, и уехал куда захотел. Взрослые никогда не будут слушать малейшего оскорбления в свой адрес. Где хорошо, там и можно быть…
«То есть ты не в чем не виноват?» — коварно спросил тонкий голос.
«Почему я всегда с детства в чем-то виноват? — устало спросил себя Ал, протерев очки. — Хоть немного, а виноват. Как же я устал быть дома в чем-то виноватым…»
«Впрочем, и дома-то уже практически нет», — устало улыбнулся он сам себе.
«А виноват перед кем? — спросил сам себя Ал, прищурившись на синеву неба».