Альбус подавил вздох. Внезапное счастье также быстро исчезло. Она сдалась. Она готова враждовать. Она присоединяется к остальным Гриффиндорцам… Мальчик понимал, что так действительно будет лучше, но почему она даже не попыталась бороться с ситуацией?
— Альбус! — вывел его из размышлений мелодичный голос Вики. — Что произошло?
Рядом стояли Кэтрин и Эрик. Ребята смотрели с искренним сочувствием: они, похоже, пошли за ним по пятам. Он не заметил, как отошел в соседний вагон, где снял мантию.
— Сестра хотела помириться со мной, — начал объяснять Поттер. — Но Роксана убедила ее отказаться.
— Значит, только слова, — протянула Вики. — Грифы отбросы, — вдруг повысила она голос.
— Кто бы говорил! — отозвалась неизвестно откуда взявшаяся Кайли. — Пора бы следить за языком, иначе тебя сложно воспринимать всерьез.
Слизеринцы оглянулись. Неугомонная гриффиндорка опять читала кому-то лекции. На этот раз Кайли выбрала жертвой однокурсницу Элизабет Ричардс. Спутать Кайли было невозможно ни с кем: те же пепельно серые куди, маленькие глаза (Альбус прозвал их про себя «поросячьими») и мелкие черты лица. Она не была страшной, но Альбусу казалось, что во всем ее виде было что-то отталкивающее.
— Пойми, — выговаривала Кайли. — Это отвратительно. Жалобы на травологию показывают безволие, лень, безответственность, несерьезность и отсутствие гордости.
— Прости, но ты не преподаватель, а точно такая же ученица как и я, — прощебетала Лиз.
— Предмет может нравиться или не нравиться, но ответственные люди, как правило, если не учат от души, то хоть зубрят, чтобы не просить никого о помощи и не огорчать родителей неуспеваемостью. Полениться самой выучить и пользоваться чужой помощью, чужим временем плохо в любом случае, это паразитирование.
Слизеринцы не сдержали веселый смех. Кайли вечно норовила учить кого-то жизни и наверно мнила себя гением и мудрецом, но даже не подозревала, насколько глупой и забавной казалась со стороны. Альбус тоже не сдержался и улыбнулся.
— Скажите пожалуйста, какая воспитательница, — еле отошла от смеха Кэтрин.
— Вы что здесь делаете? — обернулась к ребятам Кайли. — Как вы смеете смеяться над серьезными проблемами?! Хватит вести себя с другими как неразумные маленькие дети иначе вас сложно воспринимать всерьез.
— Тебя в данный момент тоже, — холодно одернула гриффиндорку Кэтрин.
— Не смей говорить со мной в таком тоне! — взвилась гриффиндорка.
— Вали отсюда, паршивая грязнокровка! — выплюнул Альбус, словно вложил всю накипевшую злость в эту фразу.
На мгновение повисла тишина. Опешили и слизеринцы, и гриффиндорки. Элизабет вскрикнула словно ожидая услышать все, что угодно, кроме того. Альбус не видел, как в его глазах на мгновение вспыхнул красный огонь. Заметив, что Кайли хочет достать палочку, Альбус мгновенно блокировал ее невербальным заклинанием.
— Ты… — зашипела Кайли. — Я поучу тебя вежливости! Я…
— Так поучи, грязнокровка! — Кэт, увидев решимость друга, тоже перешла в наступление. — Зачем же дело стало?
— Придется учить вас тактичности таким образом! — Кайли в ярости схватила палочку, но в ответ на ее «Stupefy» она только жалко выбросила искры.
— Что, заело, грязнокровка? — поправил очки Альбус. — Боюсь, такими методами ты точно никого и ничему не научишь.
— Вы гнуси! Твари! — голосила Кайли, но слизеринцы, не обращая на нее внимания, пошли в свое купе.
Слизеринцы, смеясь, отошли в купе. Альбус чувствовал, что Эрик и Кэт смотрят на него с легким восхищением и изумлением. Наверное, потому, что не ожидали, сумет ли он использовать когда-либо это слово. Это было странное ощущение — кровь стучала в висках, а в горле пульсировал огромный комок. Он никогда не испытывал ничего подобного, и даже не представлял себе, какое приятное чувство власти дает волшебство.
— Пойдет жаловаться Уизели, — фыркнул Эрик.
— Да ради Мерлина! — отозвался Альбус. — Ну снимут с нас пятнадцать баллов. Я на трансфигурации заработаю раза в три больше.
— А дома? — спросила осторожно Вики.
— А кому я там нужен, дома? — отозвался Ал. — Отец со своей Ромильдой, — мальчик выплюнул ее имя словно ругательство, — на континенте до десятого сентября. Да и на меня давно рукой махнули.
— А Кайлиша получила по заслугам, — отозвалась ехидно Кэт. — Сколько хамить-то можно?
— Она не хамит… Она одергивает… — глумливо передразнил ее Альбус. Поезд сделал лихой поворот, и из-за тумана уже стали выползать очертания гор.
— А кто это ей дал право одергивать других? — отозвалась Кэт. — Одергивательница какая нашлась.
«Если я смог сделать это, — размышлял Альбус, — я смогу сделать всё, что угодно!» На душе было странное чувство, будто он перешел какой-то невидимый порог. Медленно он опустил голову и посмотрел на свою левую руку, по-прежнему сжимавшую палочку. Суставы пальцев побелели, а руки всё ещё дрожали. Он убрал палочку за пояс, чтобы не думать об этом, и снова погрузился в чтение.
* * *
Поезд подъехал к Хогсмиду, когда за окном сгустилась тьма. Лили уверенно вышла на платформу и осмотрелась по сторонам. Толпа и плохое освещение мешали разглядеть все достаточно хорошо. Великан Хагрид, стоя с фонарем, отчаянно махал новичкам руками. В конце платформы стоял громадный человек с длинной бородой. Девочка весело улыбнулась: это Хагрид! На платформе было шумно, то и дело туда и сюда сновали будущие ученики.
— Первогодки, ко мне! Первогодки! — громовым голосом позвал он. В руках у великана был огромный фонарь с белой свечой, которым он отчаянно махал во все стороны.
Постепенно возле Хагрида собралась группа из продрогших от холода сорока мальчиков и девочек.
— Привет. Все собрались? Тогда вперед! — махнул рукой великан.
Новички пошли к лодкам. Лили не заметила, как оказалась рядом с двумя девочками. Всю дорогу она ехала с многочисленными родственниками: те, видимо, после истории с Альбусом не отпускали больше своих. Поэтому сейчас, несмотря на сырость, ей очень хотелось познакомиться с другими одногодками.
— Я бы мечтала попасть в Слизерин! — сказала темноволосая девочка. — Эллис, между прочим.
— Ты действительно хочешь в этот жуткий колледж? — Лили посмотрела на спутницу с легким испугом.
— Там, между прочим, учится твой брат, — внимательно посмотрела на нее синеглазая девочка. — И, между прочим, первый ученик. Я знаю от сестры, — уточнила она, — они лучшие с ним друзья. А ты Лили Поттер, я знаю!
— А твоя фамилия, случайно, не Нотт? — прищурилась Лили.
— Я Евангелина Забини, — улыбнулась ласково синеглазая.
— Что же тогда жуткого, если там твой брат? — удивилась темноволосая. — Или… А! Ты шутишь! — фыркнула она.
— Почему сразу шучу? — нахмурилась Лили. — Жуть: оттуда вышел Сами-Знаете-Кто, развязавший две войны, и его сторонники.
— А твой брат там правда первый ученик? — спросила темноволосая.
Лили окинула соседку взглядом. Сейчас она была изумлена, как дорого одета Евангелина. На ней был длинный черный плащ с серебряными пуговицами, причем каждая петлица была инкрустирована особым узором из виньеток. На ногах девочки были черные замшевыми ботинками с пряжками из бирюзы.
— Да. Он Трансфигурацию с седьмым классом даже изучает.
— Представляешь, как твой брат будет рад, если ты к нему попадешь? — тепло спросила Евангелина.
— А другие нас не примут, — горько вздохнула Лили. — В нашей семье считается, что если Слизеринец значит враг и предатель.
— Зато Вы будете вместе на лучшем факультете! — подмигнула темноволосая.
Лили задумалась. На мгновение, только на мгновение, она представила, что случилось невероятное. У нее на платье появился значок змеи. Эллис и Евангелина хлопают ей, а Альбус впервые за долгие годы тепло обнимает ее. Он говорит всем с радостью: «Это моя сестра!» Или не говорит? Интересно, они в Слизерине говорят или шипят, как змеи? Нет, это нереально. Ее место по праву рождения в Гриффиндоре. Там и только там.
— Ну, грязнокровкам, не светит попасть на благородные факультеты: Райвенкло и Слизерин, — продолжала расуждать Евангелина. — Обычно их берут в Хаффлпафф — факультет тормозов. Или в Гриффиндор, если сильно повезет, — хмыкнула она.