Вопрос остался без ответа. Остался риторическим. Люциан лишь оценил ситуацию по-своему («Ну, и дела! Кроме того, что темноликие вынуждены играть со светоносцами по Правилам, мы должны ещё и тянуться за ними. Одним словом — Турнир») и, получив необходимые для себя сведения об избранниках Христония — Викторе Алмазове и Каролине Купреевой, — начал настраиваться на выбор своей пары Короля и Королевы.
Итак, задача темноликого упрощалась тем, что подходящую пару нужно было «сканировать» не по всей Земле, а среди окружения избранников светоносцев.
«Догадываюсь, что в предыдущем воплощении этот художник был каким-нибудь бароном или даже королём. А если точнее… Да, он был одним из французских баронов-реформаторов. Мы с ним пересекались в эпоху Возрождения, — оценивал Люциан „напарников“ Христония. — Я что-то знал очень важное о нём. Я должен это вспомнить…. А вот девушка… Она мне незнакома. Хотя… за одним из её родственников тянется шлейф из мира темноликих… То был её дядя. Да. Он практиковал магию. Магию, которая стала чёрной и принесла людям немало бед. Правда, дядя пытался исправиться…»
Вскоре Люциан выбрал кандидатуру на место Королевы. Ею оказалась… Женька. Та самая — капризная и непутёвая подруга Каролины. Ну, а с Королём оказалось сложнее. Подходящей для этого персоной был Олег Быстров — друг и арт-менеджер Виктора Алмазова. Но Хозяин почему-то не одобрил эту кандидатуру. И Люциан предположил, что в душе Быстрова наметились какие-то перемены. Но у Олега есть брат-близнец Никита.
Никиту Быстрова немного знал Виктор Алмазов. Они встречались несколько раз на дне рождении Олега — в разные годы. Никита показался ему скрытой, загадочной личностью. Впрочем, оно так и было. Даже Олег не знал толком, чем занимается брат, который «квартировал» по всему миру в поиске свободы и красоты. Олег также не знал, где сейчас находится близнец-пилигрим.
Это и многое другое моментально узнал Люциан. Узнал с лёгкой подачи Хозяина. Итак, Никита Быстров занимался интернет-мошенничеством, развивая свой подпольный бизнес. Кстати, среди жертв, попавших в эти виртуальные сети, была и Каролина. Явно, поиски свободы и красоты завели Никиту в тупик.
Но он так не считал. Он считал «бабки» и считал себя крутым. Он в сей миг гордо восседал за рулём собственного нового авто и, направляясь с Запада на Восток, подъезжал к границе Польши и Беларуси. Он решал, в какую столицу ему лучше зарулить: в Минск, Вильнюс или даже в Москву…
Итак, выбор душ для главных шахматных фигур состоялся. Ещё пройдёт немного земного времени — не более получаса — и остальные фигуры оживут (буквально в прямом смысле этого слова), войдя в унисон с сознанием Короля и Королевы. И Шахматный Турнир начнётся.
— Даже Нейтральное пространство будет реагировать на ход… Нет, вернее, на состояние нашей партии, — напомнил Христоний, возвращаясь к столу.
«Что же такое важное я знал из прошлой жизни этого художника? — вновь пробовал вспомнить Люциан, прежде чем старец дал знак к старту Турнира. — Что же?.. Что?.. Его слабое место?.. Да, у него есть одно слабое место…»
Первый шах: падение и взлёт
1
— Ни слабо, Витя! Как живая, — восхищался Олег Быстров новой картиной своего друга. — Откуда такой образ? Это реальная девушка?… А ну-ка, постой… Эта та самая Прекрасная дама, которая является к тебе во снах?
— Та самая. Самая Прекрасная! И самая реальная для меня, как ни странно, — ответил художник, нанося на полотно новые штрихи.
Друзья находились на съёмной квартире, которую Олег отыскал для Виктора по его просьбе. Остановиться в гостинице — быть слишком на виду у прессы, что могло сильно помешать поиску Незнакомки. Квартира находилась в многоэтажном доме поблизости от Троицкого предместья. И чтобы попасть инкогнито в место своего пребывания, Витя путал следы, проходя через вереницу домиков Троицкого.
Вся эта конспирация от пронырливых папарацци могла бы быть не столь актуальной, если бы за несколько дней до отъезда в Минск Олег не сделал одну ошибку. Оказывается, та заметка в «Комсомолке», которую дала прочитать Каролине Мать Мария (эта новость промелькнула и по двум телеканалам), появилась на свет как продукт прессы, которую называют «жёлтой».