Олег пытался понять, о чём говорил Виктор. И пришёл к выводу, что пока сам подобного не испытаешь, не поверишь.
Виктор повернулся к окну, постоял несколько мгновений в задумчивости и стал рассматривать что-то, расположенное слева. Это сильно привлекло его внимание.
— Неужели!? А почему бы и нет?..
— О чём это ты? — поинтересовался Олег.
— Подойди, посмотри!
Олег подошёл к окну.
— Видишь, слева мост и остров?
— Вижу. Я вчера вечером там скрывался от папарацци, пока ты творил над портретом.
— Я вдруг подумал, что этот остров — то самое место. Так похож!.. То самое!
Голос Виктора звучал так воодушевлённо, словно он нашёл рай на Земле.
— То самое? — не совсем понимая, переспросил Олег.
— То самое место, где мы встретились в двух последних снах. Я бегу туда!..
В это время Каролина и Петрович покидали Остров Мужества и Скорби. Он же — Остров слёз. Необычный таксист провёл для москвички экскурсию, рассказывая всё, что знал про историю создания этой достопримечательности Минска. Девушка очень впечатлилась увиденным, особенно алтарём внутри часовни-храма, над которой возвышаются пять колоколов и крест с рубином.
— А вечером, при включении света, рубин горит красным цветом, символизируя кровь павших воинов.
— Здорово! Жалко, что ещё не вечер.
— Увидишь ещё это чудо. Надеюсь, от тебя, дочка, оно никуда не убежит.
— В Москве ведь тоже должен быть памятник воинам-афганцам. И не один. Но я, каюсь, ни одного ещё не видела, — поникшим голосом отрефлексировала Каролина.
— Ну, зато, когда вернёшься, будет повод сравнить, — подбодрил её Петрович.
Они остановились на мостике, соединявшем Остров с берегом. Постепенно их беседа перетекла в тему о снах Каролины.
— Да, дочка, твои сны, видать, вещими были. Место реальное. Человек реальный снился. И он, наверное, где-то здесь, поблизости. Поэтому всё будет хорошо. Вы встретитесь. Обязательно! Не для того свыше такие сны даются, чтобы они не сбывались.
— Я тоже так думаю, — вздохнула Каролина, глядя в водную гладь, как в зеркало; мороз был незначительный, и река покрылась льдом в основном по середине. — Странно… В каждом сне было лето. Тёплая солнечная пора. А тут зима… Я сейчас сравнила эту реку с зеркалом. С зеркалом всего мира… А ещё как только мы пришли на Остров слёз, меня не покидает чувство, что Виктор где-то рядом.
Вдруг Петрович словно вздрогнул от посетившей его мысли:
— Слушай, Каролина, а я ведь могу тебя свести с одной моей знакомой — ясновидящей. Она не шарлатанка. У неё дар. Я на личном опыте убедился. Она помогает не каждому, но ни у кого денег не берёт. Так ты через неё и узнать можешь, где именно в Минске остановился Виктор Алмазов. Как тебе такой ход?
2
— Твой ход, Христоний, был предсказуемым… Молчишь?
— Уже не молчу.
— Не молчи, старец, не молчи. Мне от твоего сосредоточивания становиться жутковато.
Люциан обдумывал следующий ход, подняв «высокую» планку циничного оппонента, для которого молчать становилось сложнее, чем думать:
— Играем уже, наверное, двадцать земных минут, а ещё даже ни одной Пешки не потеряли. Да и ходим пока одними Пешками.
— Но ты же видишь, что даже ход Пешки влияет на порядок мыслей Короля и Королевы.
И Люциан, и Христоний после каждого хода на Шахматном поле смотрели в Зеркало Мира, созерцая мигание-движение душ своих королевских фигур.
— Вижу я, вижу.
— Фигуры, начиная с Пешек, создают ситуации для Короля и Королевы, — продолжал пояснения старец. — И уже очень скоро этой паре надо будет делать свой первый ход.
— Но пока и твои, и мои Король и Королева ещё даже и не встретились.
— Они не встретились в земном пространстве. Но души Виктора и Каролины на уровне сновидений уже семь раз работали как одно целое.
— В этом у них преимущество перед моей парой.
В этот миг Люциан сделал ход Конём.
3
«Меня кони берут от твоей гиперопеки, Мамуля Мария», — молча возмущалась Женька, собирая вещи в дорогу.
Мать Мария сидела напротив подруги, вдруг решившейся на поездку в Минск, и пыталась разобраться в истинности её побуждений.
— Я так понимаю, ты едешь всё-таки не нашу Королеву искать, а свои какие-то дела устраивать.