– Все ждут тебя, – прошептала Александра Михайловна и, улыбкой поблагодарив Дэниэла и Джека, повела дочь в гостиную, где встревоженный рерис предвкушал встречу с председателем. Увидев Ольгу, он рассыпался в комплиментах и уже совсем не скрывал своих переживаний о судьбе полюбившейся ему семьи.
– Их действия могут быть непредсказуемыми, – пробормотал Ганс, переворачивая песочные часы.
Рерис Фиц-Флаад одарил сына хмурым взглядом и изрёк, по старчески грозя указательным пальцем:
– Я всю жизнь учу тебя одному правилу – нет непредсказуемых существ. Любой ход, любой шаг, особенно человека – это один из нескольких вариантов. В процентом соотношении у какого-то из вариантов больше значение, у какого-то меньше, но всех их можно просчитать.
Альберт, произведя мысленно расчёты, с уверенностью заявил:
– Время на просчет возможных вариантов уйдет намного больше, чем время, которым мы располагаем. Примерно четыре с половиной года, если работать без отдыха и сна.
Рерис хмыкнул и принял серьёзный вид.
– У вас в языке есть такое слово интересное, обозначающее человека со скудными аналитическими способностями. Что-то, с деревом связанное, – он стал щеклать пальцами, припоминая.
– Дубина, – моментально сказал Дэниэл, не представляя надобности в нём.
– Верно, – обрадовался рерис и, посмотрев на Альберта, повторил,– дубина.
– Я дубина? – заголосил Альберт, и его большие зелёные глаза вытаращились в возмущении.
– Да, именно дубина, – подтвердил рерис.
– Очень добрый день! С чего бы?
Рерис с родительской любовью посмотрел на присутствующих, излагая:
– Не нужно просчитывать все варианты, нужно просчитать только те, которые нас интересуют.
– То есть все, – пробухтел Альберт.
Рерис разочарованно вздохнул и обратился в Дэниэлу:
– Есть слово, обозначающее уровень развития интеллекта еще ниже, чем у дубины?
Дэниэл и остальные растерянно захлопали глазами.
– Снова запамятовал… – рерис снова стал прищелкивать пальцами и мычать, – есть у вас детектив, умнейший человек и отменный наблюдатель. Мопс, Хопс, Шопс…
– Холмс, – подсказал Джек, – Шерлок Холмс. Но это вымышленный персонаж, частный сыщик, знаменит умелым использованием метода дедукции и чрезвычайной наблюдательностью.
– Мы воспользуемся дедукцией и легко выясним, какие действия предпримут теперь террористы.
– Отец, у вас есть наблюдения, которыми вы с нами ещё не поделились?
В этот момент в комнату плавно вошла Мария, в руках у неё был серебряный поднос с керамическим чайником и чашками. Она поставила перед каждым чашку, налила чаю, а затем, улыбаясь, медленно опустилась в кресло рядом с Гансом.
– По психологическому портрету станет намного легче выяснить интересующую вас личность, – сказала она, оглядывая вокруг.
Ганс заметно оживился, его спина выпрямилась, и глаза забегали.
– Тогда, может быть, прекрасная дама и объяснит психологию нашего лидера-злоумышленника? – попросил он.
– Как мы мило теперь называем этого психопата, – вставил Василий.
– Я могу сделать предложение, – мягко говорила Мария,– но я человек и мне свойственно ошибаться.
– Я весь превратился в большое ухо, – расплываясь в улыбке, утвердил Ганс.
– Большие нездоровые амбиции, – вещала Мария, – могут говорить только о непомерно раздутом эго. Ложное эго – система мировоззрения, в котором человек мнит себя самым могущественным созданием на земле.
Помыслив, Василий возразил:
– Но наш экземпляр мнит себя могущественнее всех во Вселенной. Как обычный человек может стать настолько … Как это помягче сказать? Погруженным в ложное эго?
– Очевидно, – спокойно излагала Мария, – он не просто человек, он обладает сверхзнаниями, которые скорее всего и приготовили почву для ростка эго.
Внезапно Ганс подскочил, ликуя, словно его ударила молния.
– Вы умница! Я готов жениться на вас! – закричал он.
– Я замужем, рерис!
– Это и правда очевидно! Мы никогда не рассматривали членов Совета и их семей как подозреваемых.
– Если допустить, что это кто-то из своих, кто первый вызывает подозрения? – размышляла Ольга.
– Ты ошибаешься, сын, – покачал головой рерис.
– Всех, кто вызывал подозрения, – вступил в разговор Дэниэл, – мы проверили в первую очередь. Никто из противников политики Ольги не был связан с Эдмундом, никаким образом.
Василий вдруг уловил мысль Марии и Ганса и в том же восторге воскликнул: