А наука все быстрее двигала технический прогресс, и промышленная революция прошла по Европе, и набирала силу буржуазия, пока не заявила в 1789 году устами аббата Сийеса: «Что такое третье сословие? Все. Чем оно было в этом режиме до сих пор? Ничем». Хотя сначала буржуазия пришла к власти в Нидерландах, потом в Америке, и наконец Французская Революция переустроила всю Европу.
Пролетариат жил при Марксе ужасно. Можно перечитать хоть Диккенса, хоть Джека Лондона (он уже – о рубеже ХХ века). Изматывающая работа, нищенские условия и некуда податься. Десятилетние дети в шахтах и на фабриках.
Элементарная совесть приличных людей многим не позволяла спокойно мириться с таким положением. Ну нельзя же так: мы моемся в ваннах, сытно едим и хорошо одеваемся, не переламываясь в своих умственных занятиях, – а они горбатятся по 16 часов в день и живут в трущобах.
Да, при этом – строились железные дороги, прокладывались телеграфные линии, печатались газеты и плыли через океан пароходы. Рывок технического прогресса в XIX веке был колоссальный.
И завелись рантье. Бульвардье. Расцвела опера, театры полнились, на выставки модных художников ломились толпы, а моды света менялись каждый сезон. И все это – с капитала промышленников. Кстати, еще и финансистов. Но в основании-то – труд пролетариата прежде всего!
Вот тогда вечная идея, столь же благородная, сколь глупая и губительная – отобрать и поделить все поровну – обрела научные черты. Опять: все зло от собственности. В частности: от частной собственности на средства производства. Господствующий класс, как всегда, эксплуатирует. А угнетаемый, как всегда, с ним посильно борется и мечтает свергнуть.
Простите за цитату:
«В таком случае у меня есть не меньше основания предполагать, что я и один могу справиться с вашим делом». Великолепный Остап Бендер.
И еще раз простите – за негуманитарную лексику:
Система тем (эволюционно совершеннее) потентнее и ее энергосодержимость тем больше, чем выше уровень ее устойчивой неравновесности.
(Для понятности: слой кирпичей на земле – и двухсотметровый небоскреб, сложенный из них. Скидать их на землю просто. Построить из них такое здание со множеством помещений очень трудно, само не построится, – а если падет, грохота и сотрясения будет много.)
Чем сложнее техника, чем больше научных дисциплин, чем более развиты медицина, образование, металлургия и нефтедобыча и т. д. – тем сложнее социальная структура, необходимая для функционирования всех этих отраслей. А сложная социальная структура – это система со сложной иерархией. А сложная иерархия сама по себе исключает социальное равенство: начальник всегда главнее подчиненного, плановик – исполнителя. Они могут и должны быть равноправны де-юре, но де-факто – у них разный уровень полномочий и возможностей.
Коммунизм – это плоская, двухмерная социальная структура. Все равны и управляют всем сообща.
Дьявол в деталях. Маркс был гений стратегического уровня. На уровень практический он не опускался. А дальше – «Гладко было на бумаге, да забыли про овраги: а по ним ходить».
Итак, всем владеют все пролетарии. Общенародная собственность. Вот комбинат – 30 000 работников. Вопросы снабжения надо скоординировать со всем процессом. Вопросы сбыта скоординировать. Вопросы финансовые увязать с ними. Юридическая сторона – мы руководствуемся законом. А транспорт? А жилье для работников? А дороги?
Итак. 30 000 работяг собираются на площади, обсуждают круг проблем, намечают кандидатуры, голосуют, выбирают уполномоченных из своей среды. Отделы снабжения и сбыта, бухгалтерия, транспортный и так далее. Для их координации выбирается дирекция.
Вот уже специализация и иерархия. Директор и начальник планового отдела – уже не пролетарии. Служащие. Участвуют в процессе своим умственным трудом. И по факту руководят. Каждому – необходимо много помнить и знать, владеть узкой специализацией. Она нарабатывается, его любым пролетарием не заменишь.
От лица всего пролетарского коллектива комбинатом распоряжается узкая группа доверенных менеджеров во главе с директором. Они не владельцы. Но правящий класс.
То есть. Структура производства возможна только аналогичная капиталистической. Но зарплата одинаковая, и снять тебя рабочее собрание всегда может.
Идеальных и несгибаемых людей нет. Человек изначально грешен. Это всегда знали священники и психологи. На одного чистого и святого – десять нормальных и два мерзавца.
Закон природы не обманешь. Человеку свойственно честолюбие, тщеславие и стремление к самоутверждению. Человек старается занять как можно более высокое место в своей иерархии. И чем энергичнее – тем сильнее стремится.