Вот и близко не выдерживая честной и свободной конкуренции – социализм требует уничтожения всех иных укладов, и проникается к ним нетерпимостью, ненавистью и злобой.
«И побольше гасстгеливать! Без этой дугацкой волокиты.»
Семья при социализме
Это необыкновенно интересная и богатая тема, весьма актуальная в свете современных прогрессистских теорий.
Классическое сочинение Энгельса «Происхождение семьи, частной собственности и государства», основывающееся на фундаментальном фактологическом материале «Древнего общества» Льюиса Моргана, рассматривает далеко не все стороны вопроса.
Энгельс анализирует эволюцию семьи от дикости, то есть первобытного общества, до современной цивилизации, то есть XIX века. И делает это в свете производительных сил и производственных отношений, возникновения классов и их борьбы по мере развития производства. Изменения материальных условий обуславливают изменения форм семьи. Бытие определяет не только сознание, но и, так сказать, вторичные формы бытия: производство решает все. Сколько жратвы и барахла – такая и семья. Простите за грубость, которая часто сопровождает краткость и точность.
Но. За исключением деления на господ и рабов, на добытчиков корма и окормляемых домочадцев. Энгельс не считает нужным вдаваться в социальную психологию групп. Кроме ревности, которую он часто упоминает в связи с исторической необходимостью ее преодоления, и любви, возникшей только при моногамии, остальные чувства его не занимают. Только хозяйственная необходимость и польза. (Вы не знаете, как ревность может появиться в истории гораздо раньше любви? Чего ревновать, если не любишь? Этот вопрос Энгельс не затрагивал.)
Итак – по Моргану, оно же по Энгельсу, и, видимо, так оно скорее всего и было. Сначала семья – это беспорядочная половая жизнь всех со всеми в группе. О педофилии и гомосексуализме – ни слова. Время их славы еще не пришло.
Затем половые отношения только между разнополыми членами одного поколения. Деды – дети – внуки, каждые имеют каждых лишь в своей поколенческой группе.
Род разрастается – и делится на кланы: на шесть иногда, например. И браки уже допускаются сначала только с партнерами из всех других кланов, а позднее – только из одного определенного клана (как бы «брачносвязанного» с твоим). Внутриклановые, то бишь внутриродовые, браки запрещены. Имбридингу ставятся препятствия.
Далее формы групповых браков усложняются, дифференцируются, элемент парного сожительства внутри группового становится все заметнее. А производительность труда растет, средства производства развиваются, и вот возникает государство. А с государством возникает патриархат и моногамия. Но – браки покуда не по любви, а по расчету. Статус, положение, богатство, расчет – вот что играет главную роль.
Но индивидуальная любовь возникает именно на этом этапе! Но в эксплуататорском обществе, где женщина низводится до положения домашней прислуги и собственности мужа, женятся все равно не по любви – не она главное.
А какова будет семья в будущем – мы будем посмотреть, сказал осторожный Энгельс.
Друг его и доминирующий коллега Маркс был более решителен, но тоже насчет семьи в коммунистическом будущем прогнозов не делал. Только решительно противопоставлял семью буржуазную, паразитирующую в скуке, пролетарской не семье даже, а «семейной склонности», как он ее называл. Поскольку у них разное отношение к производственным мощностям.
Позднее наиболее темпераментные революционные головы, хотя это не совсем головы, но тоже органы, проповедовали свободную любовь и «теорию стакана воды» как отрицание буржуазного идеализма и поповских баек про всякие там неземные чуйства и небесные союзы. Встал – трахнулись – разбежались, скажи товарищу спасибо. Но руководители коммунистической партии и советского государства это строго пресекли. Случайные связи осуждались. Мы за крепкую советскую семью.
Патриархата у нас в СССР быть не могло. Как сказал Жванецкий: «Браки по расчету у нас отсутствуют. Чем твое богатство от ее отличается?» И народ смеялся. Но классовое сознание присутствовало! И выпускались многочисленные брошюры, что доярка Маша не может любить прогульщика Петю, это ей только кажется, а может она, как сознательная советская девушка, любить только близкого ей по взглядам передовика производства Сашу. Только без издевок! Сам читал неоднократно.
А теперь – переходим к современности. К разрушению современной семьи. И что характерно – разрушать ее стали с двух концов одновременно: капиталисты и социалисты.