В любой группе, сообществе, социуме, стае – неизбежны свои законы и правила, без которых сосуществование невозможно. Так что элемент насилия и несвободы есть всегда. И даже самый безгосударственный и безвластный способ решения вопросов – общий сход племени на священной поляне, сообща мирно определяющий, что на что менять с соседями – все равно это форма протогосударства, размытый аналог государственной власти.
Еще. В самом эксплуататорском обдирательском государстве всегда есть элементы социальной заботы о тружениках. Даже рабовладелец как-то кормит рабов, спят они под навесом хоть в какой-то конуре, и работают не до смерти, чтоб через двое суток испустить дух. Пусть в целях собственной наживы – рабовладелец обеспечивает рабам минимальные, но средства для жизни. Кстати, раб дорог – вырабатывает прибавочную стоимость. И если он заболел – дешевле дать ему отлежаться и выздороветь, чем загубить свое имущество: пусть потом поработает.
А даже в самом что ни на есть социальном и демократическом государстве – у тебя отберут налоги, а за уклонение строго накажут. Дороги, стены, войска – кто оплачивать будет? И предпишут: не убивать, не бить, не красть. Не лжесвидетельствовать. Не шпионить! А в армии, которая необходима, свободы тебе и вовсе не будет.
То есть. Все же понятно. Свобода и запреты, вольный выбор и принуждение, личная инициатива и государственное планирование – во-первых, всегда есть; а во-вторых, в разные моменты и в разных местах при разных условиях – полезны и потребны в разный пропорциях.
Пропорции рынка и госпланирования – могут определяться только конкретно для каждой ситуации и каждого момента времени.
Война, выход из разрухи и кризиса – требуют преобладания центрального, государственного то есть, планирования. Но! Никогда не тотального! Каждый ремесленник в мастерской, фермер в поле, лейтенант в окопе – сам лучше знает, когда сеять, как делать вазу и когда стрелять.
А вот когда экономика эффективна и народ процветает – не смейте лезть со своими указаниями и портить то, что хорошо работает. (Но: следить и предугадывать ход событий, чтоб быть готовыми к боям и неприятностям – это очень полезно и нужно.)
Для экстренных ситуация – диктатура бывает единственным спасением: когда корабль терпит крушение – капитан царь и бог на борту. Единая воля и единый ум спасительны при панике и развале. Нет ничего хуже толпы в панике, где никто не знает общей картины и мечется в жажде спасения.
А диктатора, навязывающего авторитарную волю нормальному обществу, правильнее всего повесить.
Охраняйте законы – а люди сами все устроят наилучшим образом.
То есть:
«Плавающая конвергенция» не только полезна, не только иногда необходима – она возникает как бы сама собой в экстренных случаях. Социальный организм принимает меры для спасения себя, включает структурные резервы.
Соотношение свободного рынка и государственного планирования есть всегда, дело в пропорции. В весьма тоталитарном и плановом Советском Союзе все-таки были частные портные и сапожники, частных репетиторов не преследовали, а с какого-то момента крестьянам разрешили иметь «приусадебные участки» и продукты с них продавать на рынках по свободным ценам. Хотя в конечном итоге плановая макроэкономика угробила великую страну.
Китай, мы говорили, ввел свободный рынок под власть и идеологию компартии, и отлично получилось.
А военная промышленность в любой стране ходит под государственным планом, ибо иначе невозможно.
Не надо рвать на груди рубахи и метать пену с криками о чистоте государственного строя. Абсолютно чистого нет даже состава молекул в валютном золоте, не говоря об уране-235.
На всякий случай: термин «конвергенция» здесь употреблен не совсем в том смысле, какой содержал в 1960-е годы.
И кстати, глобализация – это именно конвергенция в ее конечном смысле. И она надвигается на нас, как колпак на чайник.
Китай
Кстати – Китай: прекрасный пример того, как бедственный социализм сменяется процветанием корпоративизма.
Сначала была гражданская война и свержение законного демократического режима. Потом нищие сельхозкоммуны. Потом провал дилетантского и грандиозно запланированного «большого скачка: сразу выйти в мировые лидеры по производству чугуна и стали, сделав крестьянскими силами маленькие домны в каждой деревне. Выплавили уйму такого, что невозможно оказалось применить никуда. Потом провели «культурную революцию»: натравили юное поколение на интеллигенцию всех видов, перебили массу народа, зато «выпустили пар» и воспитали поколение нерассуждающих исполнителей. Ну, под эти судьбоносные реформы двадцать-тридцать миллионов перемерли от голода. Но лишнего народа и так много – Китай.