Нархи появились на Континенте неожиданно. Невероятно сильные, безжалостные и смертоносные более трех тысяч лет назад, явившиеся из - за грани. Их вторжение было вполне успешным: за неделю они почти покорили всю Харэю, острова царства Аланат и Фархийские долины. Только объединив силы Великие Цари смогли остановить захватчиков. Множество великих династий прервалось в те кровавые времена. Заключив «договор равновесия» мир начал постепенно восстанавливаться. Нархов связали клятвой с Великими царями через ритуал единения. Хранители получили возможность занять вожделенные земли и пробиться к верхушкам, обязуясь поделиться своими военными разработками и оберегать потомков Великих царей, получив свой вес при власти. Настала золотая эра. Время изобилия и процветания царств. Мир длился до той поры, пока по пути завесы, так до конца не восстановленной объединёнными силами, не стали прорываться кровожадные существа, а так как путь завесы был прорван на Континенте, у самого края мира, сдерживать натиск приходится именно Харэе.
Ситуация складывается страшная. Наследник, кронпринц Авдис, впал в кому и, помимо смертельной раны был полностью магически истощен, затратив половину жизненной энергии и никак не восполнял потери резерва. Были собраны в срочном порядке светлейшие умы медицины, использованы самые редкие эликсиры и родовые накопители, но безрезультатно. В конце концов, чтобы спасти наследника, было принято решение поместить Авдиса в стазис.
Впервые я почувствовала, что такое настоящая, жгучая и всепоглощающая ненависть и липкий, животный страх. Саир Рэйс не только продолжал обвинять моего брата, но и успел также раздобыть смехотворные доказательства – Кенира нашли около тела кронпринца. Так же нашлись свидетели, которые подтвердили необычной силы всплеск энергии и саир уже успел дать ход делу. Даже наши хранители ничего не успели предпринять. И всё это, за каких – то двадцать минут. Работоспособности и хватке Рэйса можно только позавидовать и бесконечно восхищаться.
Я бы непременно восхитилась, если бы это не касалось моей семьи, которая теперь находилась в опале, подозреваемая в соучастии убийства и не грозило бы моему брату смертной казнью.
Хотя, тут есть и что- то светлое, наверное, ведь мы, дружно взявшись за руки, отправимся следом за ним по небесной дороге. По крайней мере отца с матерью и Рунарой, Его Императорское Высочество Вальдемар Адис Карим Дайкон, не пожалеет точно, как соучастников преступления. Что касается меня… возможно сошлют в забытый лучезарной форт, заставят передать силу преемнику, а уж после позволят «переехать» к семье.
Больше нас не пустили к брату.
После суда, породившего целый скандал в высшем обществе, отец решил больше не добиваться аудиенций у императора, вот так просто поверил в причастность единственного сына, решил отречься от него, дабы сохранить хоть какие- то крупицы семейной чести и отбыл на свою заставу. Мать закрылась в своих покоях, слегла, не желая видеть ни единой души, кроме камеристки и доктора. Рунара старалась хоть как- то держать наш родовой замок и прислугу в должном состоянии.
А я…
Я была на суде. Смотрела в глаза тем, кто осмелился давать показания против Кенира и не хотела верить ни в единое слово. Просто не могла поверить в то, что весельчак Олан, с которым мы не раз выбирались в разведку, делили хлеб, которого Кенир вытащил с поля боя чуть живого, стоит передо мной за трибуной, отводит взгляд и с ненавистью чеканит каждое слово. Я смотрела на спокойного брата, ловила посланное мне одними губами- «не глупи», и мечтала, наконец, проснуться.
Жаль всё же, что я не василиск, иначе давно испепелила бы самодовольную, высокомерную и жесткую усмешку с этих чуть полноватых губ саира. Восседая по правую руку от императора, Рэйс с затаённым торжеством смотрел на закованного брата, а в его фиолетовых глазах так и загорались золотые искры.
Мне всё же удалось пообщаться с Кениром, прежде чем его отвели в карцер. Деньги многое могут решить в нашем мире. Подкупить стража было не трудно.
Я стойко держалась во время суда, не проронила ни слезинки, когда увидела его в первый раз после объявленного приговора, но за две минуты нашей беседы, я выплакала в его плечо, наверно, ведра три слёз. Брат ласково гладил по спине, коротко рассказывая свою версию: когда началось нападение на заставу, помнил только, как вышел из сторожевой башни. Обо всём доложил следствию, но ему не поверили, размахивая неоспоримыми доказательствами, даже слепок ауры не стали брать, потому он не мог сам себе сказать уверенно, что не пытался отправить кронпринца на тот свет.