За всё время моих раздумий шаираи успела сотворить причёску на моей бедовой головушке и нанести боевую раскраску, тьфу, макияж.
Наконец закончив терзать мои щёки румянами, она продолжила:
- Перейдём к условиям. Мной предоставляется защита, конфиденциальность, вам – моральная компенсация, – хитро прищурилась шаираи – У вас яркая искра, вы имеете очень сильный дар, что не удивительно для особы королевской крови, – я задержала дыхание. Латифа хитро улыбнулась. – Глаза – зеркало души, а ваша душа полыхает огнём, дорогая. Хотите я дам вам успокаивающий настой?
Ну дела, вот так сдать себя с потрохами…
«Глупая, глупая Кириса. Так глупо проколоться и забыть о первом правиле свода – контроль. Ох, мало почтенная Рунара тебя муштровала, ох мало».
Отрицательно покачала головой и постаралась успокоиться.
- Хорошо. Продолжу. У вас сильный дар, яркая искра и вы ещё невинны. Не буду скрывать - для многих хранителей вы будете лакомым приобретением. Могу вам обещать – ваши требования будут в полной мере удовлетворены. Приступим к заключению договора. – Латифа подула на свою ладонь и, в сгустившейся дымке, проявилась небольшая резная игла. – Мне нужна капля вашей крови. С её помощью я смогу связаться с вами в случае необходимости и скрепить наш договор силой.
Без раздумий решительно взяла иглу и уколола указательный палец. Я уже всё для себя решила. Пути назад уже нет.
Маленькая алая капля взметнулась в воздух. Приняв форму драгоценного камня, она утонула в недрах одного из браслетов Латифы, присоединившись к тысячам собратьев. Красивая магия, но стало немного не по себе. Это ж сколько шайнари тут водится? В тот же миг в моих руках оказалась золотая маска. На ней не было, модных сейчас в Харэе, перьев или драгоценных камней. Тонкой ювелирной работы, рельефом напоминая тонкие изгибы виноградных лоз, оставаясь литой вокруг глаз с ювелирными насечками под ними. К ней не было прикреплено, модных в империи, тесёмочек и я была в замешательстве. Как же мне под ней скрываться?
Заворожённо изучать предмет ювелирного искусства мне помешала шаираи:
— Это твоя нира. Она сохранит тебе жизнь, если ритуал пройдёт неверно с тёмным. Предупредит меня в случае твоего истощения или нарушений со стороны хранителя. Нира исчезнет только в случае расторжения нашего договора. В конце приёма я сниму её лично. Осталось произнести клятву, что наполнит её силой. Повторяйте за мной.
Слова клятвы были певучими, как мелодия. Всё же древний язык очень красив. С отзвучавшим последним словом нира легко замерцала, пропитанная силой и Латифа, взяв её из моих рук, торжественно надела мне на переносицу. Ощущение лёгкого касания, холодок, как от кусочка льда и всё. Впечатление, что маски, то есть ниры, на мне нет и вовсе. Шаираи тепло улыбнулась и, подойдя к шкафу, вынула то самое платье, что я видела в первой комнате.
На этот раз удивления не было. Я уже поняла, что Латифа владеет магическими карманами в превосходстве. Да ещё и настолько ювелирно, что заметить перемещения предметов практически невозможно для непосвящённого в магическое искусство.
Ох уж эти нервы, порой заставляющие забывать об элементарных вещах.
Шаираи помогла мне облачиться в наряд для приема, и мы вышли в изумрудный холл с зеркальными стенами.
Я замерла.
Из широкого зеркала на меня смотрели две высокие, просто восхитительные женщины. Шаираи Латифу я узнала сразу, но вот что это за незнакомка, что была по правую руку от неё? Неужели это я?
Платье село просто изумительно, повторяя изгибы моего тела. Ткань, цвета первого снега, оказалась просто восхитительно мягкой и нежной. Фасон совершенно не сковывающей движений, выгодно подчёркивая смугловатый тон кожи. Плечи обнимали короткие, полукруглые нити золотых цепочек, издавая тихий, мелодичный звон от каждого моего движения. Шея и руки открыты. Длинной платье доходило до щиколоток, открывая вид на причудливые сандалии золотого цвета. Сильно смущал нескромный разрез от подола до бедра. Но тут уж ничего не поделаешь. Мои непокорные каштановые кудри были забраны наверх. Чувственные губы искусно подчёркнуты светло-коричневым карандашом. Золотая нира, скрывала часть лица.
Просто вопиюще непристойное одеяние. Было очень непривычно не ощущать тяжести от трёх слоёв платья и удушающего корсета, но это ощущение свободы и лёгкости мне очень понравились.
От заворожённого созерцания своей персоны меня вырвало, вихрем ворвавшееся воспоминание о брате и жёсткая, высокомерная ухмылка на губах его палача. Пальцы сами собой сжались в кулаки, я посмотрела в глаза отражению и почти чёрное пространство радужки, заполненное золотистыми нитями – искорками, затопило до краёв расплавленным золотом.