— Что вы, Пётр, я беру её. Как я понимаю с мастером что-то случилось, в этом нет сомнений. Очень жаль, но с другой стороны,, если это последняя его кукла, то значимость её возрастает в разы и вообще каждая кукла в моей коллекции становится много дороже.Цена будет продолжать расти. Как вы говорили Петр, ничего личного, только дело. Хорошие слова, вот взял себе на вооружение, вы не возражаете? —
— Нет, пользуйтесь, тем более это бесплатно. Надеюсь наше сотрудничество не прекратиться? —
— Конечно, нет, Пётр, мы всегда рады вам.—
— Тогда скажите, есть ли у вас те, с кем вы сотрудничаете на Кавказе? —
— Да, только в Пятигорске, торговый дом Бусина.—
— Я могу проводить финансовые операции через них? —
Бломберг задумался
— Да, вполне, но только нашими обязательствами.—
— Меня устраивает, я могу поменять деньги на ваши векселя? —
— Конечно, правда, сумма не должна превышать 2000 рублей —
— Достаточно, могу я сейчас провести обмен в разных номиналах? —
— Нет проблем — Бломберг рассмеялся — опять ваше крылатые выражения.
Я сразу предупредил, что моими векселями может воспользоваться Михаил Краснов, вплоть до всего, что останется на счету, с тем и простились.
Самой последней встречей была с сестрой. Мы сидели в узком семейном кругу, без Сани. Я уже беседовал с ним, оставил деньги сто рублей серебром и дал последние цу. Михаилу сделал заказ на 30 ружей 87 см длиной и 5 ружей 97 см по 50 гильз к каждому, 35 пистолетов по 30 гильз, комплект по уходу и 10 приспособлений для снаряжения гильз. Всё упаковать и оправить мне по моему сигналу, через контору Бломберга. Также оставил векселя на 3000 рублей золотом с моей печатью, чем немало удивил Михаила.
— У тебя дела с ТД Бломберга? —
— А что тебя удивляет Захарыч —
— Ну, знаешь ли твой возраст и вообще, хотя постой, куклы угадал, он самый сильный конкурент Бориса, так что понятно —
— Только Захарыч, он не знает кто мастер, я просто курьер, —
— Понятно, не беспокойся. Деньги за счёт кукол? Эх,Петя, сидел бы дома, занимался куклами, как было бы всё замечательно —
— Не начинай, Захарыч, говорено сколько об этом, может, потом… не знаю. Сейчас уже всё решено, а я за свои слова всегда отвечаю! —
Часть 2
Глава 1
Второго августа я выехал из Москвы. Описывать дорогу в Пятигорск не буду. Бесконечная тряска, подпрыгивание на ухабах, пыль, скверные и грязные постоялые дворы, за редким исключение, порой неприятные попутчики. Больше месяца мучений и на конец, пятого сентября, добрался до Пятигорска. Снял дорогой номер в гостинице. Несколько часов отмокал в ванной, постригся, побрился, вычистил мундир и отправился в штаб корпуса. Как ни странно, приняли меня незамедлительно, через десять минут выдали новое предписание и другие сопроводительные документы. Сообщили, что через два дня в Грозную проследует армейский обоз с ним мне и надлежит отбыть. Такая оперативность меня обрадовала и удивила. Два дня мне вполне хватило, чтобы ознакомиться с городом и его достопримечательностями, навестить ТД Бусина. Пятигорск этого времени довольно крупный город, приятный, достаточно ухоженный, по крайней мере, в чистой его части, где проживала богатая публика, военная администрация, военные, чиновники и остальные, кто мог себе позволить, но ничего примечательного.
В назначенное время я прибыл к месту формированию обоза. Караван собрался приличный. Двадцать телег армейского обоза, маршевая рота с пополнением новобранцев во главе с армейским поручиком, штабс –капитан, командовавший обозом. восемь телег купцов и каких-то гражданских, видимо, переселенцев. Меня и двух прапорщиков, следовавших к месту службы. Отношения с офицерами, старожилами, у меня как-то сразу не сложились. В первый же вечер, когда мы остановились на ночёвку, офицерская компания после представления, решила отметить знакомство обильным возлиянием вина, которым они запаслись с избытком. Вечеринка превратилась в банальную пьянку, старшие товарищи так напоили прапорщиков, что один быстро опьянел и облевался, второй выглядел не лучше. Я сразу дистанцировался от них, мотивировав свой отказ пить вино слабым здоровьем, чем вызвал у них неудовольствие. На все попытки давить на слабо и не уважаешь, я просто проигнорировал и ушёл к телеге, в которой ехал. Ездовой обозник, щуплый солдат в поношенной форме, очень робел и с опаской посматривал на меня. Ночи уже были холодные. Я достал спальный мешок из овчины, расстелил его под телегой и, сняв мундир, сапоги, улёгся спать, положив рядом пистолет и шпагу. С этого момента, господа офицеры объявили мне игнор и демонстративно не замечали меня, чему я только обрадовался. Штабс— капитан поделился мыслями насчёт меня, дословно,