— 36 — буркнул сотник не понимая куда я клоню
— так, 36, он сотник, а я хорунжий, чуток меньше мое звание, вот и подумай, хорошенько подумай. Поедешь ты учиться в кадетский корпус, закончишь его, если как я с отличными отметками, то возможно получишь чин хорунжего. Ты казачьего сословия, служить будешь в казачьих полках, хорунжий, в 18 лет. Если хорошо будешь служить или отличишься то не долго к батиным годам полковником станешь, ну есаулом точно. А теперь представь, тебя есаула Сомова Андрея Григорьевича посылают в Романовку, с инспекцией, ну посмотреть, все ли ладно. А батя твой уже отслужил и станичным старшиной в ней атаманит. Посмотрел ты и говоришь, ну-ка подойди Григорий Степанович ко мне, это что за непорядок у тебя в станице, улицы грязные, курицы с поросями бродят как не прикаяные и давай хвоста крутить бате. Он стоит смирно пыхтит и тужиться, а сказать ничего не может. Начальство строгое и не посмотрит, что батя. Станичники давай друг другу на перебой, ох и строг Андрей Григорич, строг, но справедлив господин есаул, ты же не по злобе, что батя тебя дурнем называл, а порядка ради, службу справляешь. —
Здесь я немного притормозил, что бы дать время Андрюхе осмыслить услышанное и представить описанную мною картину. Судя по тому как просветлел его взгляд и довольная улыбка высушила слезы, клиент созрел.
— согласись Андрей, ради этого стоит потрудиться, ну как, уговор, что будешь хорошо учиться и станешь полковником — я протянул ему ладонь
— уговор — он звонко хлопнул по ней
— ну глядите батя, спуску никакого не будет —
Тут сотник не выдержал и громко рассмеялся, его дружно все поддержали
— да иди уж, Андрей Григорьевич, сглаз моих — сквозь смех сказал сотник.
— ну спасибо, хорунжий, выручил, — мы с сотником остались вдвоем за столом, все ушли по своим делам.
— упрямый черт, весь в деда, Анастасии отец, так в честь него и назвали Андреем, ловко у тебя получается с мальцами. Вон и с Марфиным Санькой как обошелся, по сурьезному, по хорошему одним словом. Кабы мне кто учиться посоветовал, что бы бате хвоста накрутить я бы в ножки поклонился. —
— а почему Марфа так бедствует? — спросил я
— да как сказать то, не просто все—
— а ты сотник как есть, так и скажи —
— когда станицу заселяли то жить сюда приехали казаки из разных войск кубанцы, донцы, но в основном наши с кавказской линии, были и крестьяне. Так вот Михаил с Марфой из таких, даже и не знаю из каких будут. Казак из него получился не плохой, да только 4 года тому назад, срубили в сшибке его. Осталась Марфа одна с двумя дитями, добра не нажили, надел в аренду Скоковым с того и живут. Родни нет, помочь не кому, община помогает сколько может, а Марфа подряжается кому по хозяйству помочь. Казаки хоть и разного войска, только суть то одна, вот и притерлись, а эти пришлые, чужаки, нет в них духу казацкого —
Я не стал развивать эту тему и вечер наш плавно подошел к концу. Спать меня определили в пристройку, типа гостевая комната, совсем не большая. Тапчан с матрацем набитым сеном, вещи все поместились заняв четверть комнаты. Я достал свой спальник и попытался уснуть, но не смотря на столь тяжелый день богатый событиями, сна ни в одном глазу. Наконец прекратив бороться я запалил свечу и достал ружье, патронташ, почистил и без того чистое, но уход за оружием всегда успокаивает меня, да и чуйка моя как-то тревожно сигналила, не так что бы громким авралом, но все равно беспокоила. Ну интуиция, если кому-то не нравиться чуйка, без разницы, тревожно как-то и все.
Не заметил как задремал. Проснулся от того что прогремел выстрел, затем еще 2, слышались крики людей, ржание лошади. Я вскочил, одел сапоги, надел пояс со шпагой и кобурой сзади, очень удобно придумал, накинул патронташ на правое плечо с 15 патронами и выскочил во двор.Во дворе у плетня стоял сотник с шашкой и ружьем в руках, я не стал задавать глупых вопросов, встал рядом
— набег? —
— а черт его знает —
Было уже достаточно светло, еще немного и начнет светать. Со стороны ворот выскочили 3 всадника и с улюлюканьем поскакали вдоль улицы, сотник выстрелил и промахнулся, раздались еще два выстрела с тем же результатом, я нет, быстро перезарядил ружьё, выстрел и попадание, быстрая перезарядка, но поздно, последний всадник развернулся и скрылся за воротами. Из калитки ближнего дома к воротам выскочил джигит и побежал к ним, прицелился, выстрелил, он споткнулся и упал.
— ловко ты однако — сотник внимательно следил, как я перезаряжаю ружьё
От ворот раздались крики, заехали 3 всадника, один махал шашкой с белой тряпкой
— эй, урус, не стреляй, я Ибрагим сын Ильяса, если есть настоящий мужчина ходи сюда и сражайся со мной или вы только как трусливые шакалы из-под забора стреляете, эй казак…— тут он очень даже чисто прошелся матом в адрес матерей казаков и громко рассмеялся.