— никак решил съехать, Петр Ляксеич? —
— да, Григорий Степанович, спасибо, что приютили, не хочу стеснять вас более.—
— и куда собрался съезжать? —
— к Анисиму Силаеву —
— вона как, небось Фомин присоветовал — сотник посмотрел на него.
— а чего, Григорий Степанович, места много, живи не хочу —
— ну, ну — хмыкнул сотник
— Григорий Степанович, хочу просить вас перевести старшего урядника Фомина ко мне в полусотню, старшиной —
— вона значит как, чего молчишь Егор Лукич? Решил бросить сотню? —
Фомин стушевался и как-то растерянно посмотрел на меня. Надо выручать моего старшину.
— Григорий Степанович, позволю заметить в приказе сказано, препятствий не чинить, а по способности помочь в формировании полусотни. В одном же полку служить будем, Григорий Степанович. Кроме вас и помочь то не кому.—
— помочь говоришь, а мне кто поможет — проворчал сотник,
— тут уже 5 -ро изъявили желание перейти к тебе, так то ладно новобранцы зеленые, да и безлошадные все, а ты Лукич, кто учить будет новиков в сотне — с осуждением произнес сотник.
— да ладно, чего уж там, если согласен, то я не против, к тому же, еще 12 лошадей потеряли.
Да, хорунжий, 12 штук. Ибрагим, зараза, нас отвлекал, пока его абреки табун угоняли, на самом берегу их настигли, они 11 успели переправить, одну лошадь ранили, пришлось прирезать. Такие дела, хорунжий — сказал расстроенный сотник.
—да, дела, — я подпустил в голос сочувствия
— вот что Григорий Степанович, забирай гнедого, дарю — махнул я рукой, подмигивая Фомину, что б он подвел коня к сотнику
— это, как это — растерялся сотник
— а вот так, мой хабар? —
— твой —
— а, раз так, бери и не задавай глупых вопросов. —
— тебе самому в полусотню лошади потребны будут, Петр Ляксеич —
— Григорий Степанович, полусотня у меня пешая, так что бери и не тушуйся —
— ну спасибо, Ляксеич, отдарюсь, даже не сомневайся —
— ни к чему то, от души дарю, пользуйся —
Оживший сотник ходил вокруг коня, поглаживая его. Андрей притащил морковки и конь благосклонно принял угощение, громко хрумкая. Мы перенесли вещи, ну как мы, Урядник с Саня, потом забрали мой хабар из приказной и прибыли к Анисиму.
Он встретил нас во дворе, по полной форме, только без шашки. Подошел к нам и остановился пристально разглядывая меня. Потом, что-то решив про себя, приложил руку к папахе.
— ваше благородие, приказный 4 сотни, Силаев, отставной по инвалидности. —
Крепкий, 38 лет, борода аккуратно пострижена, форма поношенная, но чистая, сапоги надраены. Форма была немного большая, как с чужого плеча, похудел Анисим сильно.
— хорунжий Иванов, Петр Алексеевич, — представился я
— пустишь на постой, приказный —
— можно, располагайтесь ваше благородие —
— как по батюшке вас? —
— Иванович я—
— Анисим Иванович, Егор Лукич говорит, что вы хотите поступить на службу ко мне ординарцем, ну не нравится мне денщик и все.—
— да господин хорунжий, хотелось бы, если можно —
— ну что ж, я не против, да и урядник головой ручается за вас, только Анисим Иванович на счет хмельного, не люблю я этого. — поморщился я, разило от Анисима не слабо
— за то не беспокойтесь, ваше благородие, последний помин по семье, больше не повториться, слово даю —
— уговор — протянул я ладонь
— уговор — хлопнул по ней Анисим и улыбнулся.
— показывай где квартировать я буду, видал барахла сколько.—
— да вы не беспокойтесь, Петр Ляксеич, это мы быстро пристроим, места много, —засуетился Егор, довольный тем, что все сладилось.
— Егор Лукич, а как мы Анисима в полусотню проведем, он же по инвалидности списан? —
— да просто, не строевым, денщиком можно ежели справляется, да вы не сомневайтесь, правая рука целая, да и рубака Анисим хороший в случае чего за ним не заржавеет, я до последнего никак осилить его не мог. Мы с Анисимом прошли в дом, показал комнату в которой я буду жить. обстановка спартанская, но все чисто, кровать, вернее широкая лавка, сундук штыри вместо вешалки. В комнату вошли Егор с Анисимом, занося мои вещи.
— как вам, ваш бродь, матрац и одеяло я сейчас принесу.—