— Женька с Аминат пропали. — столько отчаяния было в голосе.
— Твою мать!!! Толком расскажи, Рома.
— Они долго были в лавке с тканями, потом Женя с Аминат вышли и зашли в какую-то лавку, куда я не заметил. Ада с Асланом рассчитывались с продавцом и мы стали искать их в ближайшей округе, не нашли и сразу сюда. Никто их не видел.
— Украли их, точно говорю. — Саню потряхивало. Ада стояла испуганная и растерянная.
— Эркен!!!
— Я, командир, — он выдвинулся на передний план.
— Общий сбор, всех собрать, хорунжего не надо. Савва со мной. — я быстро собрался.
Через двадцать минут мы подъехали к дому Ашота. На стук отворилась калитка.
— Хозяин дома?
— Как доложить?
— Скажи, сотник Иванов, — привратник быстро обернулся. — Проходите.
Я вошёл в дом. Ашот встретил у входа. Он, увидев меня, понял всё сразу.
— У меня пропали две девушки, черкешенки. — коротко рассказал, что произошло. Ашот задумался.
— Акоп, — в комнату вошёл мужчина тридцати лет со шрамом на щеке. Говорил Ашот на армянском, Акоп отвечал коротко, потом надолго задумавшись, ответил.
— Акоп говорит в городе есть люди, которые промышляют воровством девушек, молодых женщин. Главный у них не кто Барон, он его не знает и не видел. Его дом за чертой города. Если девушки красивые, то это его люди их украли, он уверен. Барин очень опасный и жестокий. Его всё бояться, и никто не связывается с ним.
— Он может показать, где он живёт?
— Да, он покажет. Тебе ещё что-то нужно.
— Пусть Акоп собирается, мы выступаем немедленно.
Десяток Артёма в полном сборе ждал нас. В его десятке было три новичка. Оставил их на охране наших комнат. Объяснил, что нам предстоит. Вооружились пистолетами, кинжалами, ножами. Эркен и Рома с ружьями. Добирались около часа. Стемнело окончательно. Усадьба стояла немного в стороне. Дом большой, не меньше восьми комнат, с высоким забором.
— Собаки, — с досадой подумал я, — который раз прокалываюсь.
К счастью, собак не было. Проникли во двор с боковой стороны, где стояли хозяйственные постройки. Мы лежали на крыше сарая, внимательно осматривая двор. Савва толкнул меня вбок и указал на охранника в тулупе, который прислонился к стене и мирно спал. Других охранников не нашли. Показываю, что берём живым, нужен язык. Савва кивает и исчезает. Вижу, как через забор прыгаю двое, быстро обрабатывают часового и тащат в угол противоположного строения, не видно со стороны дома. Спрыгиваю вниз.
— Живой?
— Сомлел малёха, счас отойдёт. — Савва слегка бьёт по лицу. Во рту рукавица, руки связаны за спиной. Когда часовой пришёл в себя, прислоняю к левому глазу кинжал.
— Ответишь на вопросы, будешь жить или смерть. Ты понял? — он кивает. Слегка поранил кожу, потекла тонкая струйка крови.
— Видит, что кинжал и так болтает головой, балбес.— вытащил рукавицу.
— Сколько людей в дома и где они находятся?
Пленный отвечал подробно и горячи желанием помочь. Через десять минут, получив полную информацию, прикинул план захвата. К сожалению о наших не ведает, знает только, что пять девушек сидят в дальней комнате левого крыла и скоро за ними приедут. Саня засуетился.
— Не разочаровывай меня, Саня, не дёргайся.
— Понял, командир, — стал спокойным и собранным.
— Вы меня не убьёте? — спросил мужичок.
— Как зовут? — спросил мягким голосом, без угрозы
— Агафон.
— Нет, Агафон, убивать не буду, ты ведь помог мне. Не соврал?
— Нет, нет, господин.
— Ну и хорошо, полежишь тут, а потом мы тебя отпустим.
В доме находятся Барона, три его телохранителя, кухарка и служанка. Со слов Агафона служанка Анфиса, стерва каких поискать, она и смотрит за девками. Ночами хозяина ублажает или молодуху свежую, в постель к нему тащит. Основную банду, что девок крадёт, возглавляет Чухонец с пятью подельниками. Они проживают в пригороде, где Агафон не знает. Уточнив расположение комнат и приблизительное нахождение обитателей, дал команду захват. Я с Саввой и двумя бойцами беру барона, Эркен с четырьмя гасит охрану. Рома с Саней берут под охрану девок. Живых, кроме Барона, не брать, зачистка желательно по-тихому. Операцию провели быстро и не сильно нашумели. Савва вперёд меня не пустил. Наше появление в спальне было столь неожиданным, что Барон стал икать сидя в постели. Анфиса, ожидаемо, тоже была рядом с хозяином, оба голые. Правда, в отличие от хозяина, который был сильно напуган, она не потеряла самообладания и, прикрывшись одеялом, смотрела на нас без видимого страха. И в самом конце этой сцены Барон, после звучного перелива кишечника, выпустил газы. Анфиса скривила красивые губы. Я подошёл к Анфисе и взяв её за подбородок правой рукой, левой пригладил голову и резким поворотом, свернул шею. Раздался влажный хруст. Садистка по своей природе, уже не исправить. Барон почти упал в обморок. Такие подонки больше всего боятся смерти, до обморока, до дрожи. Зато самое сладостное для них — причинять боль и страдания другим, особенно слабым и беззащитным.