Зашёл Эркен.
— Все сделали. Бились отчаянно, в плен сдаваться отказались.
— Ну, что, Барон. Сам всё расскажешь, покажешь или помучиться желаешь? — посмотрел я многообещающим взглядом на этого гадёныша.
— Я всё отдам, только не убивайте. — Барон выдал два своих тайника и место, где обитал Чухонец. Савва, не вникая, просто сгрёб содержимое в кожаный мешок, завязал и посмотрел на меня. Я кивнул. Он выхватил метельный нож и с разворота всадил его барону в глаз. Эркен не спеша прошёлся по дому и нашёл тайник в комнате Анфисы. Также, не разбирая, сложили в мешок. Позвали проводника и сказали какой нам нужен дом. Савва и Эркен, с четырьмя бойцами отбыли на адрес.
— Пленные не нужны.
Нам повезло или помогла наша оперативность, девочек нашли спустя шесть часов после похищения. Женя и Амина были в комнате с тремя другими девушками. Их завтра планировали вывезти на дальний хутор. Что делать дальше? Одна из них — Глафира Комкова, дочь торговца зерном, купца 1 гильдии, Артемия Комкова. За неё просили выкуп. Две другие сёстры Оксана, четырнадцати лет и Алефтина шеснадцати лет. Приехали сегодня с родителями из станицы Заречной, Сунженского полка, отец — есаул Худяков Ефрем Давыдович. Ладно, решил не светиться, девок развезём, взяв с родителей подписку о неразглашении, шучу. Всем табором прибыли на постоялый двор. Заказал поздний ужин в номера. С Глафирой понятно, а сёстры не знают, где остановились, первый раз в Пятигорске. Счастливый Саня не отходил от Жени, а та с сияющими глазами смотрела на него. Ну ещё бы, принц освободитель.
— Артём, найди возчика.
Явились Савва с Эркеном. Эркен с сумкой, кивнул и поставил рядом со мной.
— Всё чисто, командир. Чухонец с тремя подельниками. Двое живут своими домами, обоих нет. — доложился Савва.
Зашёл Артём с возчиком.
— Нашёл только его, командир, отказывается ехать.
— Так чего на ночь глядя, завтра поедем.
Достаю два рубля серебром.
— Ну, это другое дело, пойду запрягу, — обрадовался возчик, расстроенный поначалу.
Первым делом поехали к дому купца Артемия Комова. Когда мы погрузились в возок, я обратился к девушкам.
— Если вас будут спрашивать, кто освободил, скажите, что не знаете. Пришли, забрали и развезли по домам. Не помните со страху. Запомнили. Ни кому, ни слова? — они молча кивнули. Было видно, что они до конца не верят в освобождение.
— Вот и хорошо, теперь по домам. Трогай, к дому купца Комова.
В ворота стучались минут пять.
— Кого принесло на ночь глядя. — раздался сердитый голос.
— Хозяина зови, быстро, насчёт дочери его разговор.
За воротами послышалась суета, калитка отворилась. На улицу выскочил приземистый мужик с окладистой бородой, за ним крепкий парень с дубинкой в руке. Увидев меня, остановился.
— Спокойно, любезный. Вы Артемий Комов?
— Я, чего про дочь сказать хотел? — его прям трясло не пойми отчего.
— Да ничего, привёз я её. Глафира, иди к отцу.
Она вылезла из возка и, увидев отца, кинулась к нему.
— Батюшка!!! — обняла и застыла.
У купца, видимо, не было сил шевелиться. Он обнял дочь и только причитал.
— Доченька, Глафирушка, — и плакал.
— Успокойтесь, всё в порядке, в дом идите, холодно.
Купец очнулся и суетливо стал уводить дочь, потом вернулся и счастливо улыбаясь спросил.
— За кого бога молить?
— Сотник Иванов, Семёновский полк. Все разговоры завтра. До тех пор ни слова, ни кому. Договорились?
— Да, конечно, ни слова. Завтра жду вас.
Сел в возок, и мы поехали объезжать постоялые дворы. Только на третьем нашли постояльца, есаула Худякова. Половой вызвал его. Худяков спустился. Глаза красные, синие круги под ними. За ним вышла женщина с лицом, опухшим от слёз.