— Здравия желаю, господин полковник.
— Петр Алексеевич, рад, давно не виделись.
— Здоров, сотник. — Поздоровался вошедший есаул.
— Говорят шуму наделала наша докладная. Вона, Александр Николаевич не даст соврать, сам все слышал и видел.
— Действительно, Петр Алексеевич, сам не ожидал такой реакции от начальства. Атаман, конечно, немного сомневался поначалу, но зная, кто совершил данное деяние, поверил. Ну не будут же лгать, такие уважаемые офицеры, как мы с есаулом. А вот в штабе линии сильно сомневаются в правдоподобности потерь горцев. Единственно, кто сразу поверил и не выразил сомнений, капитан Шувалов. Он подержал меня. Но это не столь важно для нас. Начальник штаба, генерал Зубарев, просит откомандировать на весну и лето в распоряжение штаба, твою сотню.
Соловьев встал и нервно прохаживаясь, продолжил.
— Я выразил свое категорическое несогласие на подобное, но Зубарев настаивает. В приватной беседе Атаман поделился со мной сведениями о положении на театре боевых действий в Кабарде, Дагестане и Чечне. Признать положение там тяжелое. У начальника Кавказкой линии не хватает сил, чтобы надежно прикрыть наши станицы и поселения. На нашей Лабинской линии, относительно спокойная обстановка, поэтому, Петр Алексеевич, вас заберут на время. Единственное, что мне удалось, оговорить, не забирать сотню в полном составе. Прошу вас подготовиться к предстоящему, как вы говорите, рейду. Подумайте хорошенько и доложите мне. Да, Петр Алексеевич, капитан Шувалов и генерал Зубарев просили вас посетить их по возможности, но обязательно. Хотят переговорить с вами лично и выслушать ваше мнение.
— Командование Кавказского корпуса намерено предпринимать меры по пресечению бунта и волнений среди горцев? — поинтересовался я.
— Доподлинно мне не известно, думаю выделят дополнительные силы и всё.
Весь путь домой планировал предстоящую командировку. То, что она будет не сомневался. Капитан Шувалов обдумав мои предложения в докладной записке, решился действовать. По всему видать, положение там действительно тяжелое.
— А кому, тута, легко.
— В рейд пойдем полусотней, первым составом и наиболее подготовленные из новичков. Хотя, новичками их уже не назовешь. Тихон и Илья, со своим фургоном и кухня. Полевую кухню модернизировали и исправили мелкие недостатки. Расход боеприпасов будет приличный, как известно боезапаса не бывает много. О планах на предстоящее лето, говорить пока не буду. Нужно съездить в Пятигорск и по результатам разговора с начальством, принимать окончательное решение — размышлял я, сидя в штабе.
Активность на нашем участке ответственности была близка к нулю. Стали усиленно отрабатывать тактические схемы ведения боевых действий малыми группами. Отдельно занимался с хорунжими и Ромой. Ставил им задачи и слушал их варианты ответов. К моему удивлению, справлялись они просто отлично, находя порой очень оригинальные решения. Командиры не спрашивали ни о чем, но догадывались, что моя движуха не с проста.
— Командир, не буду расспрашивать тебя, только прошу не отстранять меня от рейда, — просил меня Андрей, застав вечером в штабе. Надо признать он сильно изменился за время службы в сотне. Постоянно со своей полусотней, на всех занятиях, тренировках, выходах десятков на кордон. Не делал никаких скидок на то, что он офицер, руководствуясь моим принципом. Командир должен уметь не только делать все, что положено подчиненному, но делать это лучше всех в подразделении, которым он командует. Он окреп физически и без труда совершал марши со своими подчиненными. Пластуны увидев своего командира в деле, стали доверять ему и верить. Андрей почувствовал это, в изменении отношения к нему, обрел спокойствие и уверенность. Завел он этот разговор потому, что опасался моего решение не брать в рейд новичков, к которым относился и он.
— Почему так решил? Обоснуй коротко и ясно. Без лирики и эмоций.
— Усиленная тренировка в горной местности и горная оснастка. Подготовка Тихоном и Ильёй фургона-мастерской к длительному переходу. Переделка кухни. Разговоры о сведении старых десятков в полусотню.