Граф Васильев посоветовал Владимиру Николаевичу обратиться за помощью к князю Черкасскому, прямому потомку братьев царицы Марии Темрюковны, упирая на то, что на Кавказе не так много действительно старых и знатных княжеских родов.
— По правде сказать, Марэ привнесла в наш дом столько жизни, что даже твоя мать воспряла из этого великосветского болота. Жаль будет, если Марэ подвергнется его отравляющему воздействию. Значит начнем готовить её к переходу в православие.
— Да отец, хотелось бы побыстрее со свадьбой.
— Ну, ну прояви терпение, Андрей. — сказал отец вставая. Он обнял меня.
— Я очень рад, что ты вернулся, сын.
Мои бойцы по началу поражённые величием города, были просто растеряны. Всё их удивляло. Наш особняк по их мнению был бестолковым и не нужным строением.
— Это ж сколько дров нужно, что бы эту домину протопить, разоришься. Или к примеру зачем нужно столько комнат на пять человек семьи. А свечей сколько палить кажный день. Господская дурость и бестолковые траты.- сделал заключение Захар.
Выдал по пятнадцать рублей всем бойцам для покупки подарков. Посетили Сытный рынок, магазины и лавки. Вот тут они выразили свое одобрение.
— Знатный рынок, командир, не видали такой никогда. Чего только нет, не поверят в станице, что такое бывает.
Все купили себе хромовые сапоги. Через неделю они уже не воспринимали так восторженно своё прибывании в городе. Как-то вечером искал Артёма, что бы поговорить с ним, кто поедет со мной в сопровождении в зимний дворец. В самой большой комнате, для прислуги, сидели мои бойцы и разговаривали о чём то серьёзном и важном для них.
— Чего загрустили бойцы?
— Здравия командир, да вот балакаем за то когда до дому трогаться будет.
— А, что не нравиться в стольном городе Петербурге?
— Да нет, всё гоже, красивый и богатый, да только не наше всё это. Погулять нельзя выйти. Столько охфицеров, что рука отвалиться честь отдавать, а не отдашь, так может и по морде дать. Не можно так, что бы казака да по морде, тем более, что мы паластуны. А дашь оборотку, так и на каторгу можно загреметь. Так что не по нам житье такое.
— Ладно, обсудим позже. Саня тащи свою гармонику, песню душа просит.
— Эт, мы мигом, командир.
— Начали с казачьей, потом про коня. Пели душевно, но я сразу почувствовал их тоску по дому. Прислуга стояла в коридоре слушала песню. В комнату заходить без спроса опасались. После того случая, когда мои бойцы, походя, приземлили на задницу первого драчуна и задиру, конюха Филимона, он решил что-то предъявить им. Парфирий увидев меня быстро разогнал слушателей.
Хорошо поют ваши казаки, ваше сиятельство, аж душу выворачивает.
— Да, есть такое. Вот что, Артем, подумай, кто поедет со мной в Зимний дворец.
— Эт что, к самому царю? — удивился Никита.
— Ну да, только вас конечно не пустят, но кордегардию для нижних чинов посетите.
— А ты, что ж, командир, с самим апмпиратором говорить будешь?
— Да, на пятое ноября, назначена аудиенция.
Отец пригласил князя Черкасского Александра Михайловича к нам в гости. В своё время он был командиром Лейб-Гвардии Конного полка. Крепкий старик шестидесяти лет, в мундире со множеством наград, Георгиевским крестом 3 степени. Мы сидели в кабинете батюшки.
— Я догадываюсь, Владимир Николаевич, по поводу вашего приглашения и хочу вас огорчить. В то время, когда мой дед рассказывал мне о моих предках, я, как и все молодые люди, думал совсем о другом. Вы хотите узнать о возможном пересечении моей родословной с вашей будущей невесткой. Да не удивляйтесь вы так, весь Петербург только и говорит о том, что князь Андрей привёз черкесскую княжну с Кавказа. Кстати мои предки, начиная с Марии Темрюковны, ведут свой род от Кабардинских князей, хотя, насколько я помню, мы неоднократно пересекались с Черкесскими князьями. Письменные доказательства моей родословной есть только с момента переезда моих предков на жительство в Россию и принятия православия. Думаю, я не смогу вам помочь, уважаемый Владимир Николаевич.
— За что получили «клюву»? — спросил он меня.
— За отражение набега Исмоила.
— Ну и каково это в кавалерийской рубке побывать?
— Я командовал пластунской полусотней, Александр Михайлович.
— Как, вы что же, в пластунах служите? — Искренне удивился генерал.
— Так точно ваше превосходительство, хорунжий.
— И каковы же успехи?